Красавицы скривились как от кислого и у моих ног нехотя соприкоснулись губами.

Началось шествие участников весеннего бала. Они проходили передо мной по одному или парами, кланялись и называли свои имена.

Духи всего королевства шли мимо меня. Хватит ли ночи, чтобы все представились?

— Времени хватит, повелитель — шепнула догадливая Шелл, — Здесь на Лысой горе в эту ночь время замедлилось. Сегодня ночью все успеют сделать то что захотят…

«Счастливые… А чего хочу я?»

Наконец-то длинная цепочка обнаженных тел иссякла. Но духи не спешили к кострам, они ждали.

— Повелитель, пора объявлять танцы… — зашептала Шелл.

— Что следует сказать?

— Что хотите.

Я поднялся на ноги. Свежий ветерок нес запахи далеких зацветающих лугов. Звезды с неба мигали мне наперебой.

— Друзья — танцуйте от души и веселитесь — сегодня ваша ночь!

Виолы, свирели, лютни и бубны словно проснулись от моих слов — такая залихватская музыка разнеслась по поляне. Музыкантов я только сейчас смог увидеть. Десять человек, только в одежде, в отличие от присутствующих, не жалея рук били по струнам и по коже бубнов.

Духи пустились в пляс. Каждый выделывал такие коленца какие умел! Меня разобрал смех.

— Вы смеетесь, повелитель? Или вы ждали от духов ронду?

— Ступай Рози, танцуй! Ты меня соблазняла как могла — тебе это не удалось!

— Повелитель пожалеет об этом!

Глаза Габриель гневно сузились.

— Я найду самца, что сорвет цветок девственности!

— Не лги мне, сильфида, тебя никто не коснется в эту ночь — потому что это моя воля!

Фыркнув, Габриель встала и стремительно сбежала вниз, затерявшись в толпе пляшущих.

— Шелл, почему музыканты одеты?

— Потому что они морок, повелитель, они искусственные существа.

— Кто их создал?

— Вы, повелитель, когда объявили танцы.

— Так значит здесь сегодня я все могу?

— Все, повелитель.

— Ты можешь принять любой облик?

— Да, мой господин…

Руки, прохладные руки нежити легли на мое бедро и неторопливо двинулись выше…

— Прими облик моей сестры…

— Как пожелает мой господин.

Смазанное движение.

Обнаженная Сью у моих ног. Золотистые волосы пушистым водопадом падают на плечи. Янтарные глаза смотрят в мои глаза с любовью и ожиданием…

Я протянул к ней руки, и она села ко мне на колени.

Она была точной копией Сью. Родинка на плече. Остренькие, затвердевшие на ветерке розовые соски тугих грудей.

Полные сочные губы приоткрылись и я накрыл их поцелуем сгорая от любви, тоски и боли… Нет, она была настоящей Сью…

Мы летели на юг, а на востоке на горизонте уже светлело. Волшебная ночь завершилась.

Сильно взмахивая крыльями, я набирал скорость. В восторге вопила Рози на моей спине.

В конце ночи она вернулась ко мне, уставшему от любовных игр, и скромно потупившись, попросила прощения.

Я, конечно же, простил ее.

Мы возвращались в замок Иглнест — к каждодневным будничным делам, к войне, к ненависти и крови… Пляски завершились на поляне свальным соитием. Десятки тел переплетались в изобретательных позах. Все колыхалось, стонало и кричало.

Ласки Шелл выпили меня досуха, и картина любви сотен тел оставила меня равнодушным. Я заскучал.

Теперь я летел обратно, и новизна полета уже была утрачена, но все равно это превосходно — быть повелителем ветра! Взмывать в черное небо и словно с горки пикировать вниз. Ветер свистел в крыльях…

Очнулся я в человеческом теле на верхушке донжона. Восток уже окрасился розовым румянцем восхода.

Пока я одевался, Рози накинула плащ и бесшумно сбежала вниз. Крики и звон стали донеслись снизу. Набросив камзол на плечи, я подбежал к парапету. Во дворе замка шел бой. Через ворота вливалась толпа пеших латников с секирами и мечами — будто стальная блестящая змея, ощетинившаяся сотнями игл–лезвий !

Я вынул из держателя факел и поджег им огромный ком шести, пропитанной смолой и закрепленный на шесте у южного парапета. Такой сигнал трудно будет не заметить!

Я поспешил вниз. Разгорающееся пламя отбросило от меня вперед длинную кривую тень.

В моих апартаментах толпились в полной броне латники Гринвуда и люди Кайла с алебардами на коротких древках.

Кайл здесь. Забрало салада поднято наверх. В руках секира. Он спокоен.

В запертую дверь били чем-то тяжелым.

— Они пришли, государь!