Удивительно, что амбиции этого человека не выходят за рамки Виллара. С его энергией и хваткой он легко бы стал первым лицом в королевстве — правой рукой короля.

— Мне нужна помощь университета, сьер Хаттон. Я ищу документы, карты или описания очевидцев в отношении земель и морей севернее нашего острова.

— Я сегодня же дам распоряжение к поискам в библиотеках колледжей, ваше величество!

— Буду весьма признателен, сьер Хаттон! Могу ли я чем-то помочь университету и городу?

— Быстрее заканчивайте войну, ваше величество, и даруйте нам мир!

— Мир не может наступить только по желанию одной враждующей стороны, сьерр Хаттон! Король Руперт требует моего отречения от короны Севера — на это согласиться я не могу!

— Архиепископ Герефорд возвращается из Италики. Все ждут его приезда на этой неделе. Сейчас он остановился в Галле у тамошнего епископа Шарля Дарю. Он прислал мне письмо, в котором просит меня получить ваше согласие на посредничество его преосвященства в урегулировании спора с королем Рупертом.

— Я готов принять и выслушать архиепископа Герефорда.

— Я немедленно направлю письмо с гонцом его преосвященству.

«Знать бы какие мысли бродят в этом высоком лбу!»

Я улыбался ректору, но мысли мои не были веселыми.

Война затягивалась. Я захватывал графство за графством, но войне нет конца. Расчет на одно сражение, решающее исход войны, не оправдались. В голове Жасса роилось множество планов, и каждый вечер он мне предлагал парочку. Мне ничего не нравилось. Выход один — идти к столице.

К осени я доберусь до стен Гвинденхолла и что дальше? Осаждать укрепленный город, брать штурмом? Скорая зима остановит военные действия. Содержание армии зимой дьявольски дорого. Сокровища короля Эдмунда быстро иссякнут. Деньги имеют свойство заканчиваться в самый неподходящий момент.

Мы возвращались в лагерь на лодках уже в сумерках. Я отклонил любезное приглашение ректора провести ночь в городе.

По набережной на столбах горели фонари. На улицах множество гуляющих горожан. Окна домов освещены. Блики от огней бегут по воде. От огней фасады зданий приобрели золотистый оттенок.

Я впервые увидел такой чистый и светлый город. Но жить в нем я не хотел бы. Летом хорошо, но зимой и осенью? Сырость, холод, сквозняки! Лучше зиму встречать в снегах и с морозом, нежели в сырости и на ветру!

Габриель, сидящая рядом, улыбается и берет меня за руку. Сегодня она играла роль образцовой подруги государя. Тиха, молчалива и прекрасна…

— Виллар понравился вам, Грегори?

— Понравился? Пожалуй! Но жить здесь я бы не стал! Красивый, но чужой город…

С архиепископом Герефордом я условился встретится в маноре сьера Хаттона.

Манор, этот зародыш замка, обычно представляет собой башню донжона и прилепившееся к нему жилое здание. Нет ни стен, ни рвов.

Манор Хаттон весьма красив и вряд ли сможет быть убежищем при осаде.

На холме, на берегу Мудди, высокий шпиль башни из известняка, затейливо украшенной резьбой, статуями и различными изысканными каменными художествами. К донжону примыкают два двухэтажных крыла здания.

Манор окружен невысокой каменной стеной.

Во дворе лужайки и цветники. Дорожки между ними посыпаны мелким хрустящим щебнем.

Манор расположился у самого выхода из горной долины. Из долины речка Мудди вырывается звонким чистым потоком чтобы, попав в землистые берега, потерять прозрачность и быстроту струй. Здесь, напротив манора, единственный брод через реку с твердым щебенчатым дном.

Я прибыл в манор в сопровождении латников Гринвуда и своих конных горцев.

Сьер Хаттон встретил меня у ворот с женой и сыном.

Рядом с худощавым Хаттоном его жена и сын казались весьма упитанными.

Мои люди заняли места у ворот и дверей.

Архиепископ приехал в повозке, запряженной шестеркой лошадей, с полусотней телохранителей в ярко–алых камзолах.

Хаттон поцеловал руку прелата, едва тот выбрался из повозки. Я приветствовал главу церкви легким поклоном.

Я уже знал от епископа Симона, что архиепископ Ричард Герефорд — кузен сьерра Хаттона и до прошлого года занимал пост епископа Виллара. Избрание его в Гвинденхолле советом епископов после смерти архиепископа Михаила оказалось для многих полной неожиданностью. Во-первых его возраст — всего пятьдесят. Во-вторых — его малая известность до самого избрания. В-третьих, то, что на освободившее место претендовал епископ Давингтона при поддержке короля Руперта. Король воспринял избрание Ричарда Герефорда спокойно, как будто и не он желал видеть другого в мантии архиепископа.