— Смотри, Фостер, если упустим графиню, над нами будут смеяться!

— Не беспокойтесь, государь, все будет сделано правильно!

Фостер ушел. Видимо, отправился в овраг проверить как обстоит дело с засадой.

— Моя помощь не потребуется….

Вздох Габриель за спиной.

— Еще ничего не решилось, да и сдадут ли люди графини замок, когда она будет в наших руках?

— Вассалы следуют за господином — есть ли смысл в сопротивлении — если господин пленен?

— Ты разочарована?

— Да…

— Ты поедешь со мной в Харперхолл?

— Осмотреть твою подружку? Почему бы и нет!

— В замке коннетабль — барон Джаред, он тебя может узнать?

— Как вассал герцога Лонгфордского, он меня видел множество раз, но узнает ли сейчас? Цвет волос и цвет глаз моих изменились… Я умерла для всех два года назад… Я не думаю, что он меня узнает… Эти два года потрудились надо мной от души…

— Ты прекрасна, Габриель!

— Не надо лести, Грегори…

Мы молча сидели у костра еще долго, подбрасывая сучья в пламя. Лагерь погружался в сон.

Резкий звук охотничьего рога переполошил всех, Но горцы, спавшие одетыми, быстро вооружились и без страха ждали дальнейших приказов.

Капитан Макгиллан с сонной помятой физиономией явился за приказами и очень удивился, когда я приказал всем ложиться спать.

Извивающееся тело, завернутое в плащ, в мою палатку внесли два рослых горца. Улыбающиеся Гвен и Фостер вошли следом.

Сняли плащ.

Взъерошенная как воробей, графиня Беатрис гневно прожигала меня взглядом голубых глаз, лежа на земле. Она была в мужской одежде, в высоких сапогах. Ее хорошо связали по рукам и ногам, даже рот завязали.

— Освободите леди рот…

Рот освободили. Ругань посыпалась на нас самая отборная.

Несколько минут леди ругалась как кабатчик. Когда она начала повторяться, я сделал знак, и к ней двинулся Фостер с кляпом.

— Стойте! Не надо совать мне в рот эту грязную тряпку!

— Леди будет говорить или будет ругаться?

Графиня потупилась.

— Развяжите меня…

— Здесь я отдаю приказы, леди! Оставьте нас!

Мои люди вышли.

Я подошел и посадил связанную пленницу на оленью шкуру.

— Насильничать будете? — деловито поинтересовалась она.

— Вы не в моем вкусе, дорогая!

— Взаимно! — буркнула рыжая нахалка.

Появившаяся внезапно Габриель, поймав ее за шиворот влепила пару пощечин.

— Эгей! Бить человека со связанными руками — низко! Вы кто?

— Вы дурно вопитаны, милочка! Вас мало пороли!

— Вы — женщина?!

— Отвечайте королю Грегори вежливо, милочка, иначе я из вас душу вытрясу!

— Не пугай меня, дылда! Не будь у меня связаны руки!

— Заткнись, нахалка!

Я с наслаждением наблюдал за схваткой двух дам. Почему для леди не устраивают турниры? Ведь их языки опаснее копий!

Габриель разозлилась и взялась за свои магические штучки.

Она протянула руки к Беатрис и выкрикнула несколько слов.

Тот час же рыжая разбойница повисла вниз головой, ногами почти доставая верх палатки. Она взвизгнула и закрыла глаза, но ничего не происходило, и глаза открылись.

— Это все, на что ты способна?

Габриель бросила несколько слов и покрутила пальчиком.

Графиня начала крутиться как веретено, все быстрее и быстрее. Сначала она визжала, но потом ей стало совсем худо, и ее вырвало. Брызги рвоты едва не долетели до меня. Прибежавший на крики Гвен застыл столбом, открыв рот.

— Габриель, довольно, ты убьешь ее!

Не сразу, но все же моя колдунья смилостивилась. Вращенье прекратилось, и стонущая Беатрис рухнула на испачканную оленью шкуру. Спазмы еще сотрясали ее тело, но в желудке ничего больше не было. Разбойница заплакала, тоненько, как маленькая девочка. Плечи тряслись.

Я посмотрел на Габриель. Она уже не злилась, а похоже, даже раскаялась в содеянном. Похоже, она сама готова расплакаться.

— Гвен, дай ей воды!

Зубы пленницы стучали по краю медной кружки. Она все выхлебала. Заплаканные глаза жалобно смотрели на меня.

— Леди будет говорить вежливо?

Она кивнула.

— Завтра утром вы прикажете открыть ворота своим людям, и я обещаю сохранить вам жизнь.

— Хорошо…

— Гвен, развяжи ей ноги, отведи ее в свою палатку и охраняй сам.