Край пещеры встретил нас прохладой. Ее зев был теперь свободен от инея и снега. Здесь за скальный выступ, похожий на клык, мы закрепили конец веревки. Я отправил Говарда за мешками, а сам вошел в пещеру. Мерцанье кристаллов кварца просто ослепляло.

Все здесь осталось после нас как было. Бассейн в скале, парящий водой. Надписи на стене.

У меня был кусочек надежды найти здесь Сью. Но увы! Надежда испарилась.

Говард был ошеломлен и потрясен. Величие и таинственная красота «Колыбели драконов» лишила его речи на некоторое время.

Мы зажгли принесенные факелы и углубились в тоннель.

При виде сокровищ мой секретарь просто остолбенел. Широко раскрытые глаза, приоткрытый рот. Он выглядел чрезвычайно глупо и забавно. Я взял из его безвольной руки факел и залепил пощечину. Это подействовало.

Закрепив факелы в трещинах стены, мы набивали мешки золотом. Говард с трудом приходил в себя. Сначала он держал мешки, а я черпал монеты, слитки, все, что попадалось под руку, и ссыпал через горловину мешка. От непривычной работы я вспотел, и от тяжести заломило спину. Говард молча таращился на груды сокровищ. Похоже, у парня окончательно отнялся язык.

Меня же почти тошнило от навязчивого запаха спелых слив.

Я влепил ему затрещину и поменялся с ним местами. Я держал горловину мешка, а он насыпал. Это оказалось неверным решением. Говард брал золото в руки и разглядывал, прежде чем бережно опустить в мешок.

— Ты, верно, желаешь остаться здесь до конца своих дней? Мне подгонять тебя пинками?

Но мой язвительный тон и угрозы не возымели результата. Пришлось снова мне заняться погрузкой золота.

Надо бы взять следующий раз с собой лопату для чистки снега, — подумал я и ужаснулся перспективе каждый год являться сюда с мешками и грузить руками золото.

Мы с Говардом отнесли по десять мешков, каждый фунтов по пятьдесят на карниз и сделали перерыв на обед. Нам переправили сухари, поджаренный бекон и жареную курицу. Пили мы только воду.

Говарда наконец отпустило, и он задал мучивший его вопрос

— Лорд Грегори, вы меня убьете?

Я засмеялся.

— Я верю тебе, Говард и поэтому взял сюда. Я убью тебя, если ты откроешь рот и расскажешь о сокровищнице хоть одной живой душе! Но пока твой рот на замке — ты в безопасности.

— А горцы, милорд, они не дураки и все поймут?

— Я возьму с них клятву.

К вечеру мешки были заполнены и переправлены через расшелину. Следом перебрались мы с Говардом.

Пятьдесят мешков, примерно по 50 фунтов каждый, нагружены на два десятка пони. Горцы не задавали вопросов, но они понимали, что в мешках не камни и не глина. Я взял из сокровищницы едва ли сотую часть содержимого.

Обратный путь занял два дня. На ночь все мешки я приказал сложить в одну кучу.

Вечером второго дня я вернулся домой. Один мешок с золотыми монетами я отдал горцам. Они поклялись мне Эггой хранить молчание обо всем. Надеюсь, страх перед драконом и наши родственные отношения будут держать их рты на замке еще надежнее.

Почти две с половиной тысячи фунтов золота я приказал погрузить на пять повозок с высокими бортами, и на следующий день мы выехали в Корнхолл.

На перевале уже шли работы — был заложен фундамент бастиона со сквозными воротами. Он перекроет проход в долину Холлилоха. Под присмотром роты алебардистов здесь работали пять сотен наемных рабочих из Корнхолла и окрестностей. В месяц им платили по четыре серебряных талера. Проект бастиона составил мессир Мадзини. Работы контролировали пять мастеров из гильдии каменщиков.

Я прошелся по стройке в сопровождении мастеров и лейтенанта Шайра. Работа кипела. К осени бастион должен быть закончен.

К вечеру я прибыл в Харперхолл. Повозки с золотом закатили в замок.

Доротея встретила меня в воротах. Радостная улыбка не сходила с ее лица.

Мы ужинали с нею вдвоем. Она выгнала слуг, и все подавала мне своими руками.

Неловко разломала курицу, перепачкав руки и рукава в жире. Потом, наливая вино в кубок, перелила, и на скатерти образовалось большое красное пятно. Она то краснела, то бледнела.

Мысленно я посмеивался над нею, но внешне и не повел бровью.

— Грегори, вы завтра уедете?

— Это зависит от тебя, малышка.

Она просияла так радостно, что у меня защемило сердце. Ту ли женщину я избрал в свои жены?

После ужина, без долгих разговоров я взял графиню на руки и отнес в ее спальню. Ее руки обнимали мою шею.

На этом платье шнуровка была на груди. Не тратя времени, я извлек кинжал из ножен на поясе и разрезал шнурки одним движением. Доротея ахнула.