— Ты вызвал меня на поединок — право выбора оружия за мной…

— Черта с два! Бой на двуручниках и до смерти!

Он наклонился в седле, так что я ощутил его вонючее дыхание.

— Ты опозорил меня перед всеми кланами, и ты умрешь…

— Сегодня я не собирался умирать!

— А придется!

Мы спешились почти одновременно.

— В круг, ребята! В круг! Сейчас я мелко нашинкую лорда Грегори!

Я сбросил с плеч плащ и снял с седла свой двуручник, тот самый, которым обезглавил оборотня Генриха прошлой зимой. Я не снял перчаток — чтобы руки не скользили. Я держал меч левой рукой за рукоять, а правой выше гарды. Так, конечно, уменьшалась длина клинка, но улучшалась балансировка, и колющий удар проще нанести. Бойд здоровенный мужик — ему легко махать двуручником. Мне же следует закончить дело быстро. У меня не хватит надолго сил бегать от огромного горца по кругу с двуручником в руках.

Бойд разделся по пояс. Он был огромный, как горный медведь. Широкая грудь, поросшая густым рыжим волосом. Мощные плечи и руки толстые, как мои ноги. Бойд был шире меня раза в два и выше на голову.

Двуручник в его руках закружился и загудел. Тяжелый меч был для него словно легкая палка. Горцы одобрительно взревели.

Ему подвязали волосы на затылке, чтобы не мешали в бою. Он отхлебнул из мохнатого меха хорошую порцию эля, утер рот ладонью и звучно рыгнул.

— Что, дрожишь, Грег? Не бойся — я тебя быстро убью!

Он захохотал.

— Я — король Грегори, Бойд!

— Плевать, кем ты себя зовешь! Драконий ублюдок — тебе конец!

Он держал меч обеими руками за длинную рукоять, положив на правое плечо. Шагнув ко мне, он прямо с плеча рубанул справа влево наискось, целясь в мое левое колено.

Пришлось прыгать, и повыше.

Меч прошелестел подо мной и острием врезался в землю.

— Хэх! — выдохнул Бойд, но поднять меч не успел. Я был уже на ногах и коротким колющим ударов вонзил клинок ему под кадык, и протолкнул глубже. Выдергивая меч, качнул руками влево, и распорол ему всю левую сторону шеи.

Бойд дергался на спине, зажимая своими огромными ладонями рану, но не долго. Я зарезал его как свинью. Кровь хлестала струей ….

Несколько мгновений, и все закончилось. Большой обиженный мальчик Бойд отправился к предкам.

Держа наготове меч, я обвел взглядом лица потрясенных горцев.

— Есть еще поединщик?

Они молчали.

— Если нет больше желающих обнажить против меня меч — ступайте домой и выберите себе вождя поумнее!

В Холлилох мы попали только к вечеру следующего дня. Когда мы проехали водопад, захотелось до дрожи в ногах дать шпорами коню и помчаться все быстрее и быстрее вперед, к моему милому дому…

Еще вчера я отправил в замок трех горцев, чтобы предупредить о нашем приезде. Серрей не прижился в Корнхолле и запросился в Холлилох еще месяц назад, и я его отпустил, выделив деньги и рабочих для обустройства замка. Любопытно, что там за месяц сделано?

Я подъехал к повозке.

— Леди, замок уже виден, еще немного терпения, и наше путешествие закончится!

Пережитое волнение по дороге сблизило моих дам, и Габриель теперь сидела рука об руку с Доротеей, и они вполне по–дружески болтали. Камеристки занимались каким-то рукоделием.

— О, государь! Мы ждем с нетерпением того мига, когда сможем увидеть ваше родовое гнездо!

— Наш замок не велик, но очень уютен, и местность здесь весьма живописная, графиня.

Габриель загадочно улыбнулась.

У открытых ворот замка по обе стороны дороги стояла сотня горцев долины в праздничных одеждах и с обнаженными мечами, взятыми на караул.

Затрубили трубы с башни ворот.

У самих ворот все слуги во главе с Серреем встречали нас поклонами и криками приветствия.

Спешившись во дворе, я помог дамам покинуть повозку. Лошадей тут же начали распрягать. Габриель и Доротея взяли меня под руки, и так втроем мы пересекли двор и вошли в главное здание. Серрей шел впереди, распахивая для нас двери. Гвен и горцы двигались следом.

Мы вошли в большой зал. Горел огонь в двух больших каминах. Там пылали длинные, толстые березовые поленья. Зал до потолка обшит резными дубовыми панелями. Три люстры с зажженными свечами освещают зал очень ярко. В простенках между окнами установлены шкафы с серебряной посудой. Тяжелые шторы из темно–зеленого бархата раздвинуты, и видно окна, высокие почти до пола с витым мелким переплетом.

На стенах развешано оружие. На полах ковры. Длинный стол накрыт скатертями. Расставлена посуда. Осталось только налить вино и принести блюда с едой.