Шрифт:
Ну, Орешку не надо пьесу вслух читать, он и сам сообразит, что ему в этой сцене делать. Крепкий пинок долговязому в пах - завыл, согнулся!
– и быстрее в заросли, пока второй гад не опомнился. В этих кустах можно армию спрятать, а Ингила, молодчина, уже сбежала…
Нет, не сбежала! Услышав пронзительный визг, Орешек остановился, обернулся. Увидел: какая-то жуткая старуха выкрутила обнаженной девушке руки, приставила к шейке нож
– Эй, где ты там? Выходи, не то твою подружку порешу! Парень застыл, лихорадочно соображая: как помочь Ингиле?
Промедление оказалось для него роковым. Тяжелый удар обрушился на затылок. В последний раз пронзительно вспыхнуло перед глазами солнце - и мир вокруг померк.
21
Толстый изогнутый сук навис на пути идущего впереди мужчины - на уровне лица. Человек, тупо глядевший перед собой и равномерно переставлявший ноги, даже не попытался обогнуть препятствие или просто наклонить голову.
Удар по лбу привел Керумика в чувство. Затуманенные глаза прояснились, он охнул, спрыгнул с золотистой дорожки и за локоть рванул в сторону Арлину. Женщина кубарем полетела наземь, вскочила на ноги - и опомнилась. Перевела взгляд с золотой дорожки на Керумика - и обратно на дорожку, стекающую в пропасть.
– А… а что там, внизу?
– Не знаю. Думаю, дожидается кто-нибудь с разинутой пастью. Пойдем отсюда, не то он еще что-нибудь придумает…
Роща осталась позади, путники очутились среди поросших пышным мхом валунов. Внизу гремела неугомонная река.
– Устала?
– заботливо спросил Керумик.
– Проголодалась? Вот здесь и отдохнем, здесь ветра нет.
– Ничего, я не устала… Пойдем скорей!
– Голодными все равно далеко не уйдем. Садись, развязывай мешок.
Арлина неохотно подчинилась: набросила плащ на валун, села… а и впрямь ноги гудят, чуть не отваливаются! Набив рот хлебом и сыром, она тоскливо глядела в ту сторону, куда лежал их путь, и краем уха слушала, как Керумик Рассказывает о какой-то дивной маленькой долине с серебристо-синей мягкой травой и жаркими цветами… а сама думала: «Вот мы сидим, жуем, а у Аранши, может, уже несколько дней прошло! »
Не дослушав Охотника, Волчица поднялась на ноги и зашагала по берегу. Керумик догнал ее.
– Не сюда. Возьмем правее, прямо на скрип… ах да, ты слышишь колокольчики… ну, тогда на звон. Всего три складки - и мы на месте. Одна, правда, противная: там тучи насекомых, здоровенных таких…
– Не люблю насекомых… Ой, какое дерево громадное! Оно хищное? За людьми гоняется? Или, может, разговаривает?
– Да нет, дерево как дерево… растет себе…
– Надо же!
– изумилась Арлина.
– Оказывается, и в Подгорном Мире бывает что-то обыкновенное… растет себе… - Волчица с симпатией поглядела на гигантское дерево.
– Да, я ведь не поняла: а зачем нам куда-то… за три складки? Этот мерзавец, у которого Аранша осталась, обещал, что мы сразу к Тарахтелке выйдем.
– Ну да, вот она, Тарахтелка… но я же тебе говорю: долина с синими травами… ветер сладкий, медовый… а у цветов в венчиках такой нектар! Попробуешь - ввек никакого вина не захочешь! А лепестки нежные, кисловато-сладкие, так во рту и тают…
– Да я не проголодалась… Далеко отсюда колония Скальных Ползунов?
– А на что тебе эти вонючки понадобились?
– Как - «на что»? Притворяшку искать… ну, среди их детенышей!
– Притворяшку?.. Ох, а я думал - ты все поняла… Нет никаких притворяшек. И не бывает.
– Не бывает?.. А… а что же мы за Араншу предложим?
– При чем здесь Аранша? Я ее в Подгорный Мир не звал, сама навязалась.
Волчица остановилась, медленно осознавая всю громадность навалившейся на нее беды.
– Но как же ты… что ж ты натворил, придурок?! Или не слышал, как я поклялась…
– Слышал. Чем ты клялась? Детьми, мужем, Безликими? Все это осталось в прошлой жизни, по ту сторону Грани Миров. А сейчас ты там, где должна находиться по праву. Это и есть твой мир, ты для него создана.
Арлина окаменела - таким чужим и страшным вдруг предстал перед ней этот веснушчатый рыжий парень. Страшнее оборотня.
Керумик неверно истолковал ее молчание и, ободренный, заговорил. Это был страстный, горячий рассказ о восемнадцатилетнем мальчишке, который однажды увидел прекрасную Дочь Клана, далекую, недосягаемую. О том, как мальчишка потерял покой из-за той, на которую и смотреть-то мог лишь украдкой, о том, как пытался выбить клин клином, заставлял себя полюбить другую женщину, но понял, что даже сильный человек не пересилит собственное сердце. Как уходил, словно в спасение, в самые страшные, самые опасные складки Подгорного Мира, чтобы в схватках с неведомыми грозными силами забыть хоть ненадолго о разъедающей душу безнадежной любви. Как однажды, глядя в черное небо с двумя лунами, вдруг понял: это и есть его настоящий мир. Мир, который не сотворили Безликие и над которым они не властны. Мир, куда не ступали Двенадцать Магов и где не хозяйничают их потомки. Мир, где в вихре прозрачных движущихся складок двое могут быть просто мужчиной и женщиной - и никто не запретит им этого. Дивный мир, ежедневно меняющий свое лицо, никогда не застывающий в постылом и скучном однообразии…
– Ты сама это чувствуешь - верно, любовь моя? Ты - своя, здешняя, ты по ошибке рождена за Гранью… Я - король Подгорного Мира, ты - королева… прими же власть над своими землями, государыня!
Керумик был красноречив и пылок, в золотистых глазах полыхала страсть - неподдельная, давно выношенная в сердце и теперь прорвавшаяся наружу.
На беду Охотника, Дочь Клана перестала понимать его выразительную речь в тот самый миг, как прозвучало слово «любовь». Оно обожгло гордость женщины, заставило встрепенуться, вскинуть голову, твердо сжать губы. Сейчас она думала не о том, что любит другого. И не о том, что дома ее ждут двое детей. Нет, высокородную госпожу потрясло то, что ничтожество из Семейства смеет влюблено пялиться в лицо Волчице… О Безымянные, эта тварь еще и разговаривает!..