Внезапно в ссору ворвался голос, сочетавший в себе нежность и благозвучие камнепада:

–  А кто из вас, мерзавцы, еловым суком деланные, мой окорок стащил? Порядочной женщине на миг отвернуться нельзя! Да чтоб вас заживо в муравейник закопали и костра не сложили!..

Похоже, бабку в ватаге ценили не в медяк. Красавчик и Недомерок разом прекратили драку и напролом дернули сквозь кусты - только треск пошел по лесу. Старуха ринулась вслед, на ходу громко объясняя, какие именно части тела она оторвет подлым ворам и что прицепит взамен оторванного.

–  Вряд ли парни выиграют от такой замены, - сказала Ингила, с уважением внимая бабкиным руладам.

–  Судя по скорости, они это понимают, - кивнул Ралидж.
– Слушай, пока хозяева про нас забыли, покорми меня, а?
– И заскулил голосом матерого нищего: - Рученьками-ноженьками не владе-ею!

Укладывая на лепешку широкий нежно-розовый ломоть, Ингила задумчиво промолвила:

–  Не знаю, как попала сюда эта вкуснотища… но… пусть мои слова не обидят Сына Клана… в господине пропадает огромный талант!

–  Ты хочешь сказать - воровской?

Ингила хотела горячо заверить, что имела в виду вовсе не это, а талант циркового фокусника… но тут сообразила, что голос у Сокола отнюдь не оскорбленный, а очень даже польщенный. Поэтому она воздержалась от уточнений и поднесла лепешку к губам господина.

Они по очереди откусывали хлеб и мясо и запивали вином, пока не почувствовали, что сыты до отвала.

Ралидж непонятно сказал в пространство:

–  Что ж, Заплатка, спасибо за угощение…

–  Я остатки в плащ заверну, - хозяйственно сказала Ингила, - и в темный угол запихну, чтоб не видно было…

–  Побыстрее, - бросил, прислушиваясь, Ралидж.
– Бабуся вернулась.

Подтянувшись, насколько позволили цепи, к дверному проему, пленники следили за сердито бормочущей старухой, укладывающей на поляне валежник, чтобы заново развести потухший костер.

–  Она одна, - шепнул Орешек Ингиле.
– Попробуй с ней заговорить.

–  Зачем?

–  Затем, дура, что у нее ключ на поясе.

–  От наших цепей?

–  Нет, от королевской сокровищницы… Да не молчи, говори что-нибудь!

–  А почему я?

–  Она еще на тех уродов злится. Женщине охотнее ответит

–  Милостивая госпожа-а!
– печально воззвала Ингила.
– А что теперь с нами бу-удет?

Старуха покосилась на дверной проем, откуда выглядывали головы пленников, и с ленивым презрением произнесла странные слова:

Что будет с человеком - знают боги.

Известно ль придорожному цветку,

Чья на него пята наступит завтра?

Ингила распахнула глаза, решив, что бабка свихнулась. А Орешек почти не удивился. Лишь приподнял бровь и отозвался так же лениво-равнодушно:

Я вижу, госпожу мою однажды

Судьбы причуда завела в театр?

Фраза, на взгляд Ингилы, вполне безобидная, но старуха вскинулась, как от пощечины. Она швырнула наземь охапку валежника, подошла к сараю. Уперев руки в бока, грозно встала над пленниками и рявкнула в своей обычной манере, без витиеватых размеренных фраз:

–  Это тебя, полудурка, туда «судьбы причуда завела однажды»! А я там играла, понятно? Про аршмирский театр когда-нибудь слышал, псина ты в ошейнике?

–  Слышал, - дрогнувшим голосом ответил Орешек.
– Лучший театр в Грайане. Тебя, коряга кривая, к сцене и близко не подпустили бы.

Старуха замахнулась на связанного пленника… но не ударила, опустила руку. Лицо словно озарилось мягким светом.

–  Ну, я тогда моложе была… красивая такая… В «Принце-изгнаннике» играла. Моим партнером был сам Раушарни Огненный Голос!

–  Вей-о! И кого ты там играла? Четырнадцатую прислужницу королевы Арфины?

–  Дурак! Говорят тебе - молодая была, стройная, пышноволосая… Играла Прекрасную Луанни.

–  Ой, не могу! Ой, ты и врать, бабуся!.. Какая б ты там молодая ни была, но Луанни - это ж такая роль!.. Жабу тебе болотную играть, а не Песню Флейты!

Почернев от гнева, старуха бросила руку на рукоять кистеня, торчащего из-за пояса:

–  Ты, ублюдок чумной крысы! Ты что там вякаешь? Я твой поганый язык с корнем выдеру и ножом к стене приколю!

Ингила отпрянула, а Орешек, неустрашимый до наглости, просиял улыбкой навстречу разгневанной разбойнице:

–  Великолепно! Монолог в духе нежной и кроткой Луанни! Какое интересное прочтение роли! Еще кистень выхвати и над головой помаши! Жаль, Раушарни не видит!