Десятник сделал шаг ко мне и стал так, чтобы успеет прикрыть меня щитом.

Неужели еще твари? — промелькнула паническая мысль. Я развернулся, выставляя меч перед собой. Никого. Кроме Зурима и дружинника, которого оставили сторожить имущество и единственного механика. Они с опаской приближались, держа наготове оружие. Видать решили помочь, когда услышали крики. Похвально. Обязательно благодарственную грамоту выпишу.

— Где опасность? — недоуменно спросил у десятника. Не Зурим же насторожил Фиша.

— Справа. У крайнего дома, — тихо ответил мне ветеран.

Два высоких человека стояли смотрели на нас. У каждого в руках длинный лук (так вот, значит, откуда прилетела стрела). Оба одеты одинаково – штаны из темной кожи, куртки, выкрашенные под цвет листвы. На поясах висят множество ножей. За спинами виднеются колчаны со стрелами. Выражения и черты лиц разобрать не представлялось возможным, потому как физиономии незнакомцев были размалеваны темно-синей и зеленой краской.

Облегченно выдохнув, обратился к десятнику:

— Чего ты так всполошился? Не твари и ладно. Вон, помогли даже, — я кивком указал на длинную стрелу, торчащую из шеи напавшего на меня существа.

Зря посмотрел в сторону трупов, чуть опять не стошнило.

— Так это ж мутанты, ваша милость, — буркнул недовольно Фиш. — От них никогда не знаешь чего ожидать. Сейчас-то помогли, а следующая стрела тебе в глаз прилетит.

Нелюди, они нелюди и есть. Лишить жизни доброго человека для них первейшее дело.

На бурчание ветерана внимания обращать не стал. Меня больше интересовали мутанты. Может они и не мутанты вовсе. Передается, например, из поколения в поколение косоглазие, вот местный люд и сторонится «проклятых». И потом, отряд потерял семерых…. Хотя нет, лекарь под лошадью застонал. Выжил, зануда.

А наследник не сплоховал. Что не могло не радовать. Случись иначе, пришлось бы держать ответ перед старым бароном и главное перед своей совестью. Но все закончилось относительно хорошо. Солдат конечно жалко (хорошие парни были), только тут уж ничего не поделаешь. Судьба видать такая у них. Главное что у наследника Дар проявился. Он не каждому Ласкону достается. Плохо, что старому барону не повезло с ним, может, и не случилось бы столько несчастий, сколько выпало на долю правящей семьи и подданных.

— Фиш. Соберись, давай, — донеслось до слуха десятника.

«О, Боги. Позор-то какой», — встрепенулся Фиш. — «Неужели старею».

— Виноват, Ваша Милость.

— Чего делать будем? — наследник показал сначала на убитых, потом на мутантов, которые продолжали стоять на небольшом взгорке у крайнего дома.

Фиш снял шлем, пригладил мокрые от пота волосы и настороженно посмотрел в сторону пришельцев из-за реки.

— Ну, раз такое дело. Раз мутанты в нас не пуляют почем зря, то надо, значит, воспользоваться странной добротой ихней и заняться неотложными делами, — ответил и нахлобучил шлем обратно на голову.

— Раненным нашим помочь надо и главное узнать, что с селянами? Живы ли? Коли живы, то где спрятались? — забубнил Фиш и, не забывая об опасности, стал так, чтобы успеть прикрыть собственным телом наследника в случае чего.

— Помогите вытащить нашего мага-горемыку.

На пару с молодым Ласконом, выдернул из под лошадиной туши Корниса. Лекарь застонал от боли и снова провалился в беспамятство. Десятник мельком осмотрел мага и удрученно покачал головой.

— Плохо дело. Обе ноги сломаны.

— Ничего. Мы за лечение немного возьмем. Всего пару десятков золотых, — попытался пошутить подошедший Зурим.

— Поговори мне, — рыкнул десятник. — По сторонам смотри, герой.

— А я что? Я ничего. О благосостоянии нашем забочусь. Может на эти деньги получится кристалл зарядить для голема, — видно, что за глупой шуткой механик пытается скрыть собственный страх.

— Кто о чем, а наш Зурим о железяках, — буркнул Буча – дружинник, которого оставляли вместе с механиком. Дородный воин не оправдывал свое прозвище. Из-за медлительности и неповоротливости его и оставили в паре с механиком, чтобы не мешался, случись бой. Зато из арбалета он стрелял на диво хорошо, поэтому Бучу и терпел капитан.

— Хватит! — сказал наследник. Вроде не особо громко, но с такой сталью в голосе, что присутствующие невольно вздрогнули.

Подобных интонаций от молодого барона раньше никому слышать не доводилось.

Прямо на глазах мужает, — удивился десятник и пристальнее посмотрел в лицо наследнику. Страх из глаз еще не исчез, но возникшая маска бесстрастия говорила, что внук барона уже взял себя в руки и гораздо быстрее, чем любой из выживших.

Фиш удовлетворенно крякнул в усы. Увиденное порадовало его.