Ноги тоже не избежали дополнительного веса в виде поножей и наколенников. Завершал наряд шлем с забралом, который неуловимо напоминал немецкую каску, только с назатыльником. Неожиданно пришла уверенность – это салад. [5] Я попытался припомнить названия других частей своего стального облачения, но так и не смог. В принципе я не против защиты себя любимого. Но зная, что придется гоняться за каким-то саблезубом, любая железяка не казалась мне надежным убежищем для тела.

Последними штрихами послужили: слегка изогнутый метровый меч с небольшой гардой и полуторной рукоятью, массивный нож с широким длинным лезвием, круглый обитый железом щит, способный прикрыть тело от плеча и до середины бедра, и двухзарядный арбалет с кучей болтов к нему. И это все придется таскать на себе? Ужас!

Выехали, когда солнце только появилось из-за края горизонта. Свежий утренний ветерок наполнил легкие прохладой. На небе не было видно ни одной низкой тучки, лишь в вышине, словно перья гигантской птицы неслись редкие облака. Судя по всему, осадков не ожидается. Лучше пусть так и остается. Нам предстояло до самого вечера пиликать по дороге никогда не знавшей асфальта. И я предпочту дорожную пыль, чем дождь, проникающий за шиворот. В последнее время он, мелкий и противный, начал изрядно меня доставать.

Дружинники открыли ворота и небольшая колонна из тринадцати человек, четырех лошадей и телеги вышла за пределы замковых стен. В отряде всадников всего трое – я, лекарь Корнис и десятник. Остальные – пехотинцы в кирасах и шлемах, похожих на мой, разве что забрало узкое, оставлявшее открытым подбородок, и Зурим – водитель кобылы на телеге. Кстати механик оказался единственным не вооруженным членом в нашем отряде. Длинный кинжал на поясе можно не считать. Тут разве что дети оружие не носят. Пограничье, чтоб его!

Как только мы отошли подальше от замка, Фиш махнул рукой подчиненным и солдаты с удовольствием положили щиты и копья в повозку, где уже лежали сумки с припасами. Я было рыпнулся грозно высказать несогласие с решением десятника, мало ли…. Вдруг здесь саблезубы стаями рыскают в поисках, чем бы поживиться, но вовремя себя одернул. Фиш прослужил не один десяток лет и лучше знает, когда можно дать подчиненным отдохнуть, а когда делать этого не стоит. Так что встревать с глупостями нет необходимости. Он же не лезет ко мне с советами, как лучше составлять финансовые отчеты и аналитические записки. Подозреваю, что и слов то таких не ведает. Да и вообще – не в курсе, что мне знакомы чужие для этого мира понятия.

Поначалу боялся, что буду подпрыгивать в седле, не попадая в такт шагов Черныша, и со временем моя задница превратится в сплошной синяк, как это описывают в книгах. Но опасение оказалось беспочвенным. Уже через пол часа приноровился сносно покачиваться на спине гордого животного и даже получать некоторое наслаждение. При этом пятая точка никаких неудобств не испытывала. Наверное, бывший барон подарил мне способность держаться в седле и уже готовый «задний мозоль». Оставалось надеяться, что тело само вспомнит, как вести себя при переходе коня на рысь или галоп. Проводить испытания сейчас, не хотелось. Пока достаточно и этого, а там глядишь, нужные навыки со временем сами дадут о себе знать.

Мир вокруг не поражал разнообразием. Обыкновенный деревенский пейзаж без налета цивилизации. Ни высоковольтных столбов, ни нормальных дорог. Гвазду – ближайшее к замку село, объехали по краю, не заезжая. Крестьяне, в однообразном серо-коричневом прикиде, торопились собрать последние крохи с полей. При виде нас все кланялись, приветственно махали руками, и непонятно было – радуются они искренне или тут так принято? Когда отряд проходил мимо согнувшихся в поясе двух местных мадам (видать мамаша с дочкой, уж больно конопатые физиономии похожи) я неожиданно для самого себя, скривил рожу и показал язык девушке-крестьянке, которая тайком пыталась рассмотреть господ. Молодуха побледнела и отшатнулась, как от прокаженного.

Десятник, видевший все от начала и до конца укоризненно глянул на меня, но ничего не сказал. Мне вдруг стало стыдно за ребячество, и дальше я ехал, направив целеустремленный взор вперед, изредка кивая в ответ встречным работникам сельского хозяйства.

Село и поля вокруг него, миновали живо. Вышли на дорогу, ведущую на север, и потопали по ней. Я рассматривал окружающую природу, но вскоре это занятие приелось. Ничего интересного. Сонное царство какое-то. Человеку привыкшему любоваться на мелькающие деревья со скоростью минимум шестьдесят километров в час, медленно проплывающие сосны, дубки и акации надоели сразу. Никогда не был любителем прогулок на природе. Тем более таких медленных. Предпочитаю быстро приехать, и уж потом медленно жарить шашлычки, попивать пиво и смотреть с друзьями на закат, а потом так же быстро уехать. А тут….

И поговорить не с кем. Единственный возможный собеседник сидит в повозке и носом клюет.

Путь выдался для меня безмолвным и донельзя скучным. Лишь лекарь несколько раз поинтересовался моим самочувствием, да дружинники за спиной изредка тихонько перебрасывались словами.

В полдень остановились на обед. Зурим помог мне и лекарю слезть. Ослабил ремни на седле, чтобы животные немного отдохнули. Солдаты нарубили дров, разожгли костер и в большом котле сварили кашу для всех. Каждый достал паек, состоящий из двух лепешек, небольшой головки сыра размером с половину кулака и двух колбасок. Паек на один дневной переход. Предполагается, что вечером ужинать будем в Каменном, а на обратную дорогу нас снабдят необходимым селяне. К слову сказать, провиант в моей через седельной сумке, ничем не отличались от запасов дружинников. Очень демократично. Думаю, на Земле бароны питались лучше и разнообразнее, чем служивые. Я разрезал ножом лепешку пополам, покромсал сыр тонкими ломтиками, нарезал колбасу и соорудил себе двойной бутерброд. И только тут обратил внимание, что все внимательно и с удивлением смотрят на совершаемые мной действия. Блин. Опять прокололся? Наверное, наследник раньше не был замечен в сооружении из продуктов разных конструкций и ел как все. В одно руке лепешка, в другой колбаса или сыр. Что теперь? Если выяснится, что Грав любил в носу ковыряться, мне тоже так прикажете делать? Да пошли они в баню!