Когда Ричард произнес все оправдания, когда он израсходовал все доводы, Лизабет твердо сказала:

— Итак, Ричард, в четыре часа. Надеюсь, мы тебя увидим.

На это Ричард ответил очень слабым и смиренным согласием.

Лизабет скользнула в полутемную спальню. Сасс все еще смотрела в окно, не замечая, что день закончился и опустилась ночь. Ее огромные глаза были устремлены на спокойный океан. Она не оглянулась на Лизабет: ни когда та вошла в комнату, ни когда поправила покрывало, лежащее на коленях у Сасс, бормоча слова утешения и ободрения. Молчание напугало Лизабет до полусмерти. Сасс никогда не была такой. Даже после несчастного случая и сложных операций она находила в себе силы говорить, чтобы дать понять Лизабет, что не все потеряно. Но это отрешенное молчание Лизабет не могла перенести. Казалось, что Сасс ушла, забыв взять с собой свое измученное тело, рассчитывая на то, что Лизабет упакует его и отправит вслед.

— Сасс? — Лизабет решила сделать еще одну попытку. — Ты бы поела что-нибудь.

Молчание.

— Может, ты поспишь? Дай я помогу тебе лечь. Там тебе будет удобней.

Молчание, немного жутковатое. И почти незаметное напряжение, когда Лизабет подошла близко и протянула руки, чтобы приподнять Сасс и уложить на спину. Лизабет испугалась.

— Прости, — прошептала она, смертельно желая помочь, поддержать, заставить рассеяться все печали Сасс. Если бы она могла стереть без следа последние несколько месяцев, то сделала бы это, она бы скорее умерла, чем заставила Сасс пройти через такие испытания.

Казалось, тут ничего не сделаешь. Она оглядела комнату, такую знакомую и ставшую вдруг такой чужой. В прежние дни она с горечью смотрела, как Сасс идет в эту комнату каждую ночь вместе с Куртом. Как бы она радовалась теперь, если бы Сасс вскочила с постели и выгнала ее из своей спальни; она была бы в восторге, если бы Сасс проводила безумные ночи любви с Куртом, да с любым другим мужчиной. Если бы только Сасс хоть что-то сказала ей, дала ей понять, что не забыла ее, не изгнала из своей души.

Тяжело вздохнув, Лизабет попыталась снова поговорить с Сасс, и вдруг поняла, что они не одни. В дверях стоял мужчина, и его силуэт заполнял весь дверной проем. Лизабет ахнула и шагнула вперед, готовая защитить Сасс ценой своей жизни. Но в освещенную луной комнату вошел всего лишь Курт. Он шел медленно и печально, словно тоже принимал пропитавшее этот дом уныние как свое собственное.

— Сасс? — спокойно сказал он, игнорируя присутствие Лизабет. — Сасс? Мы должны поговорить.

— Не сейчас, Курт, — возразила Лизабет.

Она обошла вокруг кровати, схватила Курта за руку и потащила к двери. Он вырвался.

— Отвяжись, Лизабет. Я должен поговорить с Сасс.

— Сейчас не время. Тут был Ричард. Она чувствует себя неважно.

— Прости, — ответил он, не сводя глаз с притихшей фигурки, сидящей на постели. — Сасс, я должен с тобой поговорить. Ведь ты не против?

Сасс медленно повернула голову к стоявшей возле ее кровати паре. Посмотрела на них пустыми глазами и промолчала. Другого подтверждения Курту Ивенсу не требовалось. Он не улыбался; то, что он хотел сказать, не было веселым.

— Уйди, Лизабет. — Курт не глядел на нее, его взгляд был обращен на Сасс.

Лизабет попыталась снова в него вцепиться, но он отошел от нее, обошел вокруг кровати и сел рядом с Сасс. Она сердито поглядела на обоих. Казалось, ничего не изменилось. В лунном свете Сасс казалась красивой даже с короткими волосами.

Понимая, что ничего не может поделать, Лизабет повернулась и оставила их одних. Она закрыла за собой дверь, приложила щеку к двери, не желая оставлять Сасс одну. Медленно, грустно она оттолкнулась от двери, прошла через холл и устроилась в гостиной. Оттуда стала наблюдать за дверью спальни, пытаясь расслышать звуки любви или ссоры, хоть что-то, чтобы угадать, что говорит Курт Ивенс внезапно замолчавшей, внезапно поникшей Сасс Брандт.

— Как хорошо тебя снова увидеть. Я и не представлял, насколько давно не был дома.

Курт подождал какого-нибудь подтверждения того, что Сасс готова слушать, но она по-прежнему молчала. Что ж, это его вполне устраивало. Он не был уверен, что смог бы поглядеть прямо ей в глаза, говоря то, что должен был сказать. Смелость постепенно таяла, Курт подошел к столику и протянул руку к лампе. И тогда Сасс сказала:

— Не надо.

Ее голос прозвучал безжизненно. Курт сделал, как она просила, и отвернулся от лампы, не включив свет. Он испытывал некоторое облегчение. Лучше это сделать в темноте.

— О'кей, нет проблем. — Курт засунул руки в карманы. Темнота и поведение Сасс вдруг показались жуткими. Ему захотелось распахнуть дверь или окно, чтобы в эту комнату ворвался свежий воздух. С каждым днем комната все меньше походила на будуар и все больше на больничную палату.

Обойдя вокруг, он сел рядом с ней, но не настолько близко, чтобы ее обнять, дотронуться до нее. Сасс глядела на него без любопытства; казалось, она смотрит сквозь него. Ее взгляд, раз и навсегда устремившийся на далекий горизонт, видел дальние края, а не сидящего рядом человека.