— Мы даже и не начинали. — Она засмеялась и потащила его через толпу, здороваясь на ходу с некоторыми жителями деревни по имени. — Впрочем, рассказывай. Какие ужасные вещи привели тебя сюда? Почему ты не позвонил? Почему…

— Сасс!

Не успела она договорить, как режиссер выкликнул ее имя.

— Мне нужно бежать, Ричард. Норман не терпит опозданий. Но я думаю, что мы снимем все с первого раза, так что быстро освободимся. У нас уже все налажено, Ричард, и это замечательно!

Чмокнув Ричарда в щеку, Сасс побежала назад к Курту и кинокамерам, оставив Ричарда стоять, очарованного ею, местом и всем проектом.

— Давно она такая? — спросил Ричард, не глядя на Лизабет.

— Как только мы сюда приехали. Сасс стала просто одержимая.

— Надеюсь, что это отразится на фильме. Она может и в самом деле создать нечто потрясающее. Бог свидетель, она очень в этом нуждается.

— Она своего добьется. Это же Сасс Брандт.

— Сасс, хватит. Прекращай болтовню.

Норман Чайлдресс, главный человек на съемках, не был склонен к пустым словам. Наступило нужное освещение, и он намеревался завершить эту важнейшую съемку, что бы там ни делала звезда. Вот когда они закончат, она может заниматься чем угодно.

— Прости, Норм. Правда. Прости. — Сасс прикрыла ладонью улыбку. Оно начиналось, то чудесное головокружение, что охватывало ее перед камерой. И она изо всех сил старалась перебороть нервный смешок.

— Спасибо, — ворчливо ответил он. — Наконец-то явилась. Вот твое место. — Он провел на земле черту. Не уходи с этой черты, пока Курт не заставит тебя это сделать. Когда он тебя ударит, падай назад и влево. А когда упадешь, мы остановимся. Я сниму твое лицо крупным планом после настоящей пощечины.

— О'кей. Понятно.

Сасс быстро успокоилась, профессионал одолела женщину. Норм уже держал Курта за руку и двигал его назад, на два шага дальше от Сасс, глядевшей тем временем на сказочно прекрасное море. Вид просто фантастический, а скалистый берег может соперничать с любым чудом природы в Штатах. Красивое место.

— Сасс!

— Прости, Норм. — Сасс встала, как ей было сказано. Хватит мечтать наяву.

— Я с ума сойду из-за тебя, Сасс. Думай о деле.

Сасс кивнула, взбучка привела ее в чувство. Она заставила себя смотреть на Курта и слушать инструкции Нормана.

— О'кей, Курт, ты споришь с ней. Ты оскорблен, ты только что узнал, что она спала с твоим отцом. Ты любил эту женщину всю жизнь. Мне нужно увидеть за гневом боль, и я вовсе не хочу, чтобы ты на нее кричал. Мне нужно, чтобы твой голос вибрировал, словно ты пытаешься его сдерживать. Но боль все равно прорвется, поэтому каждое твое слово звучит напряженно, ты произносишь его с трудом. Сасс, — для убедительности Норм взял ее за локоть, — ты плачешь. Льются слезы, но в голосе не должна слышаться злость. Вы слишком близки друг другу. И ты понимаешь глубину чувств мужа. — Сасс кивнула. — Значит, Курт, я хочу увидеть, как у тебя внутри нарастает и нарастает боль, и уж после этого ты ее бьешь по лицу. Впрочем, обойдемся без оплеух. Я хочу, чтобы ты ее ударил тыльной стороной руки. Вот так, от плеча.

Норман показал им то, что хотел добиться в этой сцене, поменявшись с Куртом местами.

— Попробуйте. — Норман отошел в сторону, и Курт вернулся на свое место. Они еще раз проиграли сцену. Два, потом три раза. — Ну как, готовы?

Актеры кивнули. Норман встал за камерой, проверил угол и фокус. Поговорил с оператором, дав последние указания. Курт уставился в землю, накапливая в себе боль и злость. Сасс смотрела на море, завороженная шумом волн, бьющихся внизу о скалы. Она вызвала на глаза слезы, думая о самом грустном, что только пришло ей в голову. Она подумала о Шоне. Шон и его боль и тот момент, когда он и его жена стояли вот так на утесах, пытаясь как-то облегчить боль, которую оба испытывали.

Слезы пришли и застлали ей глаза. Она едва расслышала, как Норман отдал команду. И вот уже вся съемочная группа куда-то исчезла, словно все происходило на самом деле и не было простым воспроизведением сценария. Она повернула лицо к Курту и увидела Шона. Она слушала слова, говорил их Курт, а ей слышался голос Шона. Обвинения, горечь, боль были ее собственные.

Она настолько растворилась в этом моменте, что не знала, написаны ли в сценарии слова, которые она произносит. По щекам текли слезы, руки дрожали, а колени сделались слабыми, словно ее надломил собственный грех.

И когда она забылась в словах и целиком растворилась в роли, то шагнула не туда, куда ей велел Норман. Сасс всего на дюйм отошла от черты, но этот дюйм стал для нее роковым. Курт Ивенс вложил в роль все, что мог, и его занесенная рука опустилась сильно и резко; она пронеслась не мимо Сасс, как велел режиссер, а ударила прямо по щеке. От удара Сасс упала не назад, как было задумано, а вправо. Туда, где под ее тяжестью обрушилась земля, и не нашлось никого, достаточно быстрого или смелого, кто попытался бы подхватить Сасс до того, как она упала с утеса на мокрый песок в сотне футов внизу.