— То, что я должен сказать, причинит тебе боль, Сасс. Черт побери, мне больно, и я знаю, что я трус. Но будет хуже, если мы не поговорим начистоту. — Курт поерзал, разгладил покрывало и бросил долгий взгляд на рубиновое кольцо на ее пальце. Он делал все, что мог придумать, лишь бы не смотреть на нее. — Мне трудно. Я боюсь произнести эти слова, Сасс. — Сасс заморгала, но по-прежнему молчала. Собравшись с духом, Курт тяжело вздохнул и сказал: — Я ухожу. Я уже отдал распоряжения и теперь переезжаю в собственное жилье. Думаю, так будет лучше. Дом этот нужен тебе, чтобы ты спокойно поправлялась. Да и вообще, я тут редко бываю, в последнее время слишком занят.

Что еще мог он сказать? Он ожидал, что ему станет лучше, а случилось все наоборот. Почему она не заплакала, не закричала? Это хотя бы доказало, что она его слышит. Это было, по крайней мере, хоть каким-то наказанием за его малодушное бегство, как он сам это сознавал. Именно тогда, когда следовало приложить все силы, попытаться спасти любимую женщину от жалкого будущего, он бежит.

— Сасс, скажи хоть что-то. Я знаю, что я подлец. Это самое скверное, что я мог причинить тебе, детка. Я честно пытался помочь тебе. Никто не может обвинить меня в том, что я не пытался, верно, Сасс?

Курт встал возле окна. Эти огромные глаза, такие печальные, смотрят так отрешенно с изможденного лица. Он отвел взгляд, рассердившись, что она не собирается как-то помочь ему пережить этот ужасный разговор.

— Сасс, я ничего не могу поделать. У меня своя жизнь. Я должен работать и не беспокоиться о том, что тебе что-то нужно. Ты же знаешь, что я люблю тебя, но, видимо, не так сильно, как должен. Сасс… — Курт замолчал. Он старался быть совершенно честным. — Я верил, что полюбил тебя на всю жизнь, но ошибся. Я не могу думать о тебе, как о своей Сасс, когда ты не можешь ходить и выглядишь не так, как прежде.

Я и не подозревал, что мои чувства к тебе так связаны с твоей внешностью, но как могло быть иначе? Я хочу сказать, что твоя внешность это ты сама, Сасс. Вот почему ты и была звездой экрана. — Он услышал, как сказал это в прошедшем времени и поежился. И стал поскорей оправдываться: — Ты должна с этим согласиться. Должна признать, что не можешь стать прежней. — Два шага, и он уже оказался рядом с ней, опустился на колени и схватил ее за руки, хотя и не хотел до этого к ней прикасаться. Он опасался, что она вцепится в него и станет умолять остаться. Она этого не сделала.

— Сасс, скажи хоть что-то. Назови меня дерьмом. Закричи на меня. Я понимаю, что в истории большой любви такие вещи не должны иметь место. Но я не принес бы тебе пользы, если бы остался и ненавидел тебя, не смог бы прикасаться к тебе, любить так, как ты того заслуживаешь.

Курт не находил больше слов. Чем больше он говорил, тем ужасней звучала вся эта история. Может, он оказался самым подлым из подлецов, но он не мог справиться с подавлявшейся, бесполезной яростью.

— Сасс, поговори со мной. Скажи, что ты меня понимаешь. Дай мне уйти с твоего благословения, и уж тогда ты наладишь свою жизнь. Я не буду тебе лишней обузой, Сасс.

Курт ждал, видя, что глаза Сасс так и остались неподвижными, а ее рука не отозвалась на его прикосновение. Она смотрела на то место, где он прежде сидел, но не обращала никакого внимания на него. Курт вскочил, смущенный и уставший ее умолять. Он не намерен больше так унижаться перед ней.

— Прошу тебя, Сасс, окажи мне такую любезность, взгляни на меня. Мне потребовалось много недель, чтобы набраться мужества и все это сказать. Не нужно играть со мной в такую игру, скажи хоть что-нибудь, иначе я уйду немедленно, а мне не хотелось бы так с тобой расстаться.

Сасс моргнула. Ее руки дрогнули. Нижняя губа тоже задрожала. Она посмотрела на него, словно внезапно пробудилась от глубокого, беспокойного сна.

— У меня не осталось денег на то, чтобы закончить мой фильм, Курт. Ничего не осталось.

Курт застыл. Не этого он ожидал и от удивления потерял самообладание. Когда Сасс засмеялась сухим, горловым смехом, он вздрогнул так, словно увидел привидение.

— Ричард сказал мне, что банки отзывают свои ссуды. Инвесторы считают убытки и не дадут мне больше ни единого цента. Страховка уже заканчивается. Как будто я умерла, а не потерпела увечье. Я потеряла на фильме почти все свои деньги. И больше мне нечего дать.

Сасс вздохнула и в первый раз посмотрела на Курта в упор. Ее глаза сверкали в лунном свете, испуганные и растерянные.

— О Господи. — Курт прислонился к стене и с недоверием посмотрел на нее. — Сасс, этого не может быть. Ведь тебе принадлежит половина Малибу, ты…

— Ничего нет… — Слабым голосом ответила Сасс. — Это недвижимость, которая продается за пенни на доллар, свободные от налога фонды, совершенно неликвидные. Я даже не могу содержать дом так, как прежде. Винифред уже ушла. Ричард даже предложил продать дом с участком. Но на рынке недвижимости сейчас затишье.