Филлириус с досадой покачал головой. Видно было, что он сочувствовал другу и понимал - на Стивена легко тяжелое бремя, когда он попал к чужой мир, а теперь это бремя усугубилось условиями возвращения домой. Пророк мог бы, но не винил Стивена, хотя последние недели самому Стивену было бы проще, если бы друг относились к нему не с постоянной жалостью, а с тихой злобой и несогласием, подобно Адэль. Так он не чувствовал бы себя виноватым. С другой стороны, без поддержки Филлириуса он давно бы сник. Стивен встряхнул головой, прогоняя спутанные мысли, и посмотрел на пророка.

– Адэль сказала, что гончие Императора доложили о нас сразу как увидели её, - нерадостно сказал Филлириус.

– Как?
– вознегодовал Стивен, - Их было больше? Кто-то ушел ещё до нашего прихода?

– Нет, друг, - тяжело вздохнул Филлириус, - Они сообщаются между собой через Рону. Она отправляет их на задание и устанавливает с ними ментальную связь. Когда гончим есть что сказать, они произносят это мысленно и Рона получает их отчеты. И, кроме того... иногда ей нужно особое подтверждение, и тогда она смотрит их глазами, и видит то, что видят они. Насколько я разбираюсь в магии, могу сказать, что общаться с ними, она не может только, когда спит. Но я бы не рассчитывал на то, что эта полукровка позволяет себе дневной сон.

Стивен без труда понял недвусмысленный намек Филлириуса. Видимо то же самое, ему пытался втолковать и вожак, но откуда белому волку знать о том, что Стивен из другого мира и почти ничего не понимает в местной магии?

– Идем в город, - твердо произнес Стивен.

Шесть гончих услышали решение и тут же окружили друзей. Двое самых крупных выбились из общего круга и, припав к земле (в холке они достигали груди Стива) кивком велели себя оседлать.

– Ваши лошади не смогут нести вас достаточно быстро, а времени нет.

Филлириус откровенно шарахнулся от подобного предложения, но быстро сообразил, в чем дело.

– Вожак стар, но бегает не медленнее меня. Он уже далеко ушел, - довольно заявил, судя по всему, очень молодой гончий волк с красивым рыжеватым подпалом, - У нас нюх на своих. Пока вы тут спорили, недалеко - километрах в пяти - рыскали две гиены. Они конечно улитки, да и холодно им должно быть по таким-то сугробам, но Боги знают, сколько ещё имперских придет за ними. А с такими лошадьми, вас и гиены и улитки перегонят. Садись, благо вожак на двух лапах бежит - несет вашу женщину, и мы, скорее всего его догоним, - не ожидая возражений велел волк, и загадочно подмигнул Стивену: - И держись-ка покрепче за шею!

Едва Стивен с опаской устроился на массивной спине, волк так рванул с места, как на памяти Стивена не стартовал в его мире ни один мотоцикл. Деревья в один миг замелькали полосой. От бешеной скорости закружилась голова. Стивен закрыл глаза. Через какое-то время, рядом послышалось завывание - черный волк с Филлириусом на спине, нагнал брата по стае, несущего Стивена. По бокам тоже бежали волки и подвывали что-то вроде мелодии.

Группа волков с двумя седоками буквально летела на сумасшедшей скорости около получаса. Первые минуты Стивен боялся глаза открыть, а потом не мог отвести взгляда от мелькающих мимо деревьев, бегущих по сторонам волков и до смешного перепуганного Филлириуса, вцепившегося в густую волчью шерсть мертвой хваткой. Всегда рассудительный и с виду неустрашимый, пророк выглядел на спине волка совершенно нелепо. Тело волка отдавало сильное тепло, почти жар, и встречный зимний ветер нисколько не беспокоил Стивена. В очередной раз, подивившись страху Филлириуса перед скоростью, Стивен решил непременно починить свой мотоцикл, свалившийся в третий мир вместе с ним, и прокатить на нем пророка перед отбытием домой. 'Вот он, наверное, разозлится', - подумалось Стивену, когда он представил реакцию Филлириуса, на предложение прокатится на инопланетном транспорте со скоростью гончих. Написав в воображении картину красками, Стивен с улыбкой отказался от затеи прокатить пророка. 'А то чего доброго, заколдует, или откажется возвращать меня обратно', - посмеялся про себя Стивен и озадачился другой идеей: 'Ну, тогда прокачу Адэль. Главное починить мотоцикл. Проложим вместе первую автомагистраль в этом золотом веке, а потом...'

На этой ноте невинные мечтания Стивена оборвались - он поймал себя на том, что думал о ней. А поняв это, невольно признал, насколько легки и естественны были мысли. Будто она никогда не пыталась заставить его солгать другу и отказаться от единственной надежды на возращение домой. Будто никогда не давала ему той пощечины, ставшей для него ударом молота. Будто никогда не говорила ему 'ни смей', приказным тоном, словно снова была йараем, выше которого только демиург и Боги. Будто никогда ни прожигала его ненавидящим взглядом, кричащим одновременно о его никчемности, и её величии. Будто не врала и не скрывала что-то, когда отводила взгляд. В своих мыслях он представил её той самой: с белоснежными, струящимися волосами, на изгибах которых играло солнце, с раскрасневшимися щеками, увлажнившимися, от накатывающих слез, глазами, с легкой улыбкой и со словами 'я не хочу, чтобы ты забывал'... Такой она была в день его неудачного возвращения домой, такой он запомнил её, с мыслями о такой Адэль он умирал в Межпространстве. Что могло случиться за две недели, пока его не было? Что заставило её прибегнуть к недомолвкам и лжи? Что превратило её в женщину, поселившую в Стивене неестественную неприязнь? Куда делась его Адэль?

Проскользнувшее в мыслях её имя, заставило Стивена поморщиться.

'Вообще хватит, - приказал он сам себе, - Нельзя всерьез думать о женщине, которая, мало того, живет на другой планете, да ещё и, оказывается, не ставит ни во что доверие и честность'.

Стивен немного успокоился, но злополучное имя, вместе с его обладательницей, не шли из головы и стучали как дятлы, приводя в бешенство.

'Заткнись!', - гаркнул Стивен упрямому внутреннему "я", и тут же поставил неумелую точку: Я не буду думать о ней... Я не думаю о ней... Я не думаю об...".

– Адэль!
– ясно и наяву в ушах Стивена зазвенело её имя.

Распахнув глаза, Стивен краем глаза увидел на кристально-чистом белом снегу расплывчатые красные пятна.

Волк под Стивеном резко затормозил и чуть не скинул седока.

Стивен успел возблагодарить всех существующих Богов, за то, что на такой скорости гончая вообще избежала столкновения с каким-нибудь деревом. Короткий взгляд вперед показал, что Филлириусу повезло меньше: пытаясь остановиться, черная гончая налетела толи на сук или на камень. Стивен, как в замедленной съемке, глядел на пророка и волка, совершавших тройное сальто-мортале. Затем, волк полетел в дерево и со всей силой ударился хребтом о широкий ствол. Филлириус с криком упал в сугроб, но судя по непристойным выражениям, вырывавшимся из его уст, он был, по крайней мере, цел.