Шрифт:
- Нужно выйти наружу.
– Бунтующие требовали открыть двери Убежища и идти на поиски людей. На здравомыслящие доводы, о физической невозможности находится наверху, они легкомысленно отмахнулись. После того как я категорически отказался выполнить их требования о выдачи им тёплой одежды и питания на дорогу, Жигин начал угрожать невесть откуда взявшимся у него пистолетом.
- Всех перестреляю!
– Кричал он и обильная слюна разлеталась во все стороны.
– Мне терять нечего, всё равно подыхать...
- Успокойся!
Всё оружие, оставшееся после последнего боя, мы заперли в оружейную комнату. Поэтому мы адекватно ответить ему не могли. Иван Петрович и Жиров попытались уговорить его, ссылаясь на чудовищную радиацию наверху и сорокаградусный мороз. Он ответил, что лучше сразу умереть на земле, чем медленно от голода под землёй.
Мы настаивали на своём, понимая, что вышедшие люди обречены на неминуемую и мучительную смерть. Тогда Жигин вышел из себя и, крича, что всех перестреляет, выстрелил в потолок. Пуля рикошетом от него, от бетонной стены, попала Катеньки в живот. Она стояла с другими женщинами немного в стороне от центра противостояния.
- Катя!
Я с криком бросился к ней. Онаа упала ничком на загаженный пол, старательно зажимая пулевое отверстие на мгновенно покрасневшей кофточке.
- Господи, как больно!
– Прошептала она и спросила.
– Саша, за что?
- Потерпи родная, сейчас перевяжем. Всё будет хорошо, слышишь!
Она мучительно улыбнулась и потеряла сознание.
В полной прострации я приказал выдать бунтовщикам всё, что они требовали. Через час загруженные едой и одетые в собранные со всех жителей тёплые вещи, десять человек покинуло Убежище. Они вышли через специальный выход, с надёжным герметичным шлюзом. Поэтому плохих последствий для других членов Общины не произошло. Конечно не считая Катеньку и моего не рождённого ребёнка. К вечеру Катенька умерла…
Патриарх поднял голову, не в силах читать дальше и неловко выронил тетрадку на заляпанный пол. От волнения его руки тряслись, а в глазах всё расплывалось от навернувшихся слёз. Неужели он смог тогда пережить такую трагедию и найти в себе силы жить дальше? Сейчас он не мог представить, что заставило его существовать дальше.
- Катенька! – прошептал с болью он.
– Зачем ты только подошла?
Жалобно скрипнула давно не смазываемая дверь. В комнату неспешно вошёл озабоченный Химик. Недавние события явно не выходили из его головы. Его сгорбленная фигура и растерянный вид выражали крайнюю степень задумчивости и он сообщил давнему другу:
- Через полчаса соберутся.
- Сообщили всем, даже кто на смене.
- Хорошо.
- Ты как, держишься?
- Ничего, но сил нет. – Пожаловался уставший Патриарх.
– Я подремлю немного, пока суд да дело...
Химик, молча, кивнул и направился дальше организовывать собрание. Сидящий в потёртом кресле Патриарх устало закрыл глаза и через пару минут чутко задремал.
24
Александру Сотникову сегодня совершенно не везло в игре. Он без злобы бросил на красочно инкрустированный столик, оставшиеся на руках картонные прямоугольники. Смешал колоду пышно раскрашенных сказочных персонажей и сказал:
- Опять проиграли!
- Нужно было заходить с трефы...
- Просто не везёт сегодня.
- Зато наверняка ночью повезёт в любви. – Рассмеялся Толик, крепыш среднего роста, партнёр по народной игре в подкидного дурака.
- Обязательно…
Светловолосый Толик, русский немец, подмигнул сидящим в глубоких креслах соперникам по популярной разновидности игры два на два. Точнее говоря соперницам, двум привлекательным подружкам из Украины. Вера и Таня прилетели в Шарм–эль-Шейх, надеясь на активный отдых, и рассматривали карточные забавы как промежуточный этап к романтическому времяпровождению.
- Дальше играть будем? – профессиональным тоном работника торговли спросила Таня.
- А смысл? Опять проиграю… – ответил весело Александр.
– Пойду выпью.
- Иди, иди, – Толику хотелось остаться с перспективными подружками наедине.
– А то скоро жена подъедет, ревновать станет...
- Она у него ревнивая, так на нас смотрит!
Они втроём громко и неискренне рассмеялись дежурной шутке. Холостой Толик, хотя и представлял в их недавно сложившейся, пляжной компании страну «Мерседесов» и Гёте привычек родины, могучего Советского Союза не растерял. Родившись в Поволжье, в семье потомков немецких колонистов, он в девяностые уехал на историческую родину.
- Не любят нас там.
– Не смотря на то, что бегло «шпрехал» и пил пиво цистернами, немцем не стал.
Каждый год, а иногда и дважды, он приезжал в Египет, где мог побыть самим собой и вдоволь пообщаться с бывшими земляками. А лучше с землячками…
- Один «Сан Райс», - подождав своей очереди в баре, Александр сделал заказ.
– Пожалуйста.
Бармен, молодой и нагловатый египтянин, с большой неохотой начал готовить коктейль, одноимённый отелю. Обслуживающий персонал «пятизвёздочного» отеля на просьбы русскоговорящих отдыхающих реагировал вяло, с постоянными попытками мелкого саботажа. Поэтому, тот же Толик, общался с ними исключительно на немецком языке и быстро получал желаемое. Сотников, из глупого принципа, разговаривал только на русском и без чаевых. Доллара официанту за принесённый бокал ему было, конечно не жалко, но…