Последняя запись появилась в общей тетрадке, в клеточку, примерно год назад. Но сейчас Патриарх решил не продолжать повествование, а перечитать начало. Он перевернул коричневую обложку и начал читать, в тайне надеясь, что скучное чтиво поможет ему заснуть:

 День первый

 Наконец–то все успокоились! Каким долгим, суматошным и трудным выдался этот день…

 Мне иногда казалось, что он никогда не кончиться. Сначала убийственный бой и невероятное спасение. Потом нудные хлопоты по размещению оставшихся в живых людей. Немногочисленные семьи, при общем согласии, поселили отдельно. Остальных разместили в двух секторах, мужском и женском. Слава Богу, кроватей и места хватило на всех. Лично проверил имеющиеся в наличии ресурсы. Еды, воды и воздуха должно хватить. Электричество поступает бесперебойно. Правда, отсутствует всякая связь с внешним миром. Мобильные отключены, радио молчит. Что твориться на поверхности непонятно…

 К концу дня я буквально валился с ног. Думал, что как только коснусь головой подушки, сразу же провалюсь в тёмное забытьё. Ничуть не бывало…

 Подремал пару минут и вынужденно сел писать эти заметки. Сказалось чудовищное возбуждение и напряжение дня. Нашёл в макулатуре чистую тетрадку и сижу, как малолетний полуночник. Зачем-то пишу, а почему не знаю…

 Думаю, наша катавасия долго не продлиться, и я с чистой совестью скоро выброшу эти графоманские записки, туда, где им самое место. На свалку…

 Вечером выяснилось, сколько же человек спаслось? Тринадцать взрослых мужчин, тридцать четыре женщины и пятьдесят два ребёнка, разного возраста и пола. Всего девяносто девять человек.

 До ровного счёта не хватает одного. Вот скоро Катенька родит и будет полный комплект. Егорка обиделся, что его поселили отдельно от нас. Подростковый возраст, что тут поделаешь…

 15

 Слегка прихрамывая и покраснев от волнения, гвардии ефрейтор Сотников крупно шагал по извилистой песчаной дорожке. Она обегала по широкой дуге сосновый лесок и заканчивалась открытой поляной, на которой расположилась походная кухня части. Оттуда доносился оживлённый шум, обычно сопровождающий приём пищи у русских солдат. Немного отставшие запахи подгоревшей каши, догоняли оторвавшуюся картинку и сбивали с синхронного шага.

 - Опять сегодня на ужин "шрапнель"!
– распознал он надоевшую перловку.
– Третий день подряд дают, изверги...

 Ефрейтор уверенно вёл третий взвод, второй роты особого химического батальона ужинать. Он служил в нём почти два года и впервые командовал передвижением в полевую столовую.

 Событие не ахти какое важное, но только не для него и не в данную минуту...

 - Раз, раз... Раз, два, три. – Чеканил Каштанов дробный ритм. Тридцать пар кирзовых сапог синхронно поднимались и опускались на истоптанную в пыль чужую землю.
– Равнение на право!

 Справа по ходу движения взвода, стоял командир батальона майор Старых и строй по уставу приветствовал комбата. Тот вяло козырнул, удивлённо посмотрев красными от ветра глазами на раскомандовавшегося ефрейтора.

 Рядом с взводом тяжело переставляя ноги в щегольских кожаных сапогах на лёгкой подошве, семенил старшина роты прапорщик Мищенко.

 - Когда же всё закончится?
– бормотал себе под нос, задыхаясь от ходьбы, вечно отстающий прапорщик.
– Хочу на "дембель"...домой... в Союз.

 Хорошо наметившееся брюшко любителя вареников в сметане, мешало ему принять на себя командование. По этой прозаической причине он назначил Сотникова временным заместителем командира взвода, по-солдатски «замком». Настоящий «замок» старший сержант Неделин отбыл в краткосрочный отпуск на родину, хотя через пару месяцев тоже собирался на «дембель».

 Авторитет старшины был повесомее, чем даже командира роты капитана Верведы. Что уж говорить о молоденьких командирах взводов, только в этом году окончивших общевойсковое армейское училище...

 - Правое плечо вперёд.

 Поэтому с фактом временного командования ефрейтора все волей - неволей смирились. Сотников в тайне гордясь, что не сержанты коих во взводе было предостаточно, а он вёл товарищей по оружию к сладкому мигу ужина, скомандовал.

 - Стой.

 Взвод, послушно завернул налево и остановился у большой палатки, рядом с полевой кухней. Ужин на учениях где находился батальон, был самым хорошим временем дня...

 - Главное, конечно, еда!
– размышлял ефрейтор входя в палатку полевой столовой.

 За два года армейской пищи вкусовые рецепторы изрядно притупились, но выпить чая с намазанным на белый хлеб маслом, очень хотелось. К тому же, все дневные занятия по боевой, строевой и политической подготовке закончились.

 - Как здесь рано темнеет.
– Ранние сумерки нерусской зимы делали нереальными потуги офицеров проследить занятия солдат до отбоя.

 Поэтому отцы командиры, объединялись в какой–нибудь офицерской палатке и ожесточённо пили. Что ещё можно делать мужику вдали от семьи поздним вечером, когда делать нечего? Только пить... Солдатам естественно оставалось одно, разговаривать. Этим и занялось отделение Сотникова после возвращения.