Патриарх замолчал, тяжело дыша. Он глубоко вдохнул, набирая воздуха и сил. В комнате царила полная тишина, и только девочка задавшая вопрос, простужено шмыгала красным носом.

 - Мы не знаем, что твориться сейчас в мире. Остались ли ещё люди или жители Убежища последние представители человечества? – Патриарх пожал плечами.
– Никто не знает. Поэтому на нас лежит дополнительная ответственность. Поэтому я рассказал вам страшную правду о нашей жизни. Вам пора становиться взрослыми. К пятнадцати годам вы должны овладеть, какой – либо профессией и вступить во взрослую жизнь. Иначе община не выживет. Подумайте об этом, а сейчас посмотрите чудом сохранившийся фильм. Учительница ответит на все вопросы. До свидания, меня ждут другие дела.

 Патриарх скомкано закончил речь и под молчаливыми взглядами вышел из комнаты. Он очень устал…

 Рядовой Советской Армии Сашка Сотников, по прозвищу "Голова", час назад закоченел окончательно и бесповоротно. Так застывает изнутри, без мужской любви и внимания, одинокая тридцатилетняя женщина, напрасно ожидающая своего суженого. Бесчувственно переступая обутыми на тонкою портянку сапогами, Санька всем своим напряжённым, звенящим нутром ощущал нестерпимый холод и дикий голод...

 - Тоже мне Европа!
– Сокрушался он.
– Холода как в Сибири...

 Во враждебной солдату неразлучной паре, безраздельно главенствовал обнаглевший от безнаказанности мороз.

 Леденящий нахал быстро и обстоятельно пробрался через непрочную защиту куцей, не по росту шинельки, и задубевших до ломкого хруста кирзовых сапог. Зрительно проявился на курносом, широкоскулом лице невольного носителя синим, с родственными оттенками, невесёлым цветом.

 - Эх, говорила мне мать-учись сынок!
– от отчаянья и злости он подал ногой приличный кусок льда, вольготно валявшийся на обледенелой дороге.
– Был бы сейчас студентом, сидел бы в тёплой аудитории... Дурак!

 Стоял Сотников на перекрёстке маленького немецкого поселения уже несколько мучительных часов. Находился он здесь, естественно, не просто так, выполнял приказ командования. Задание имел громкое, но не понятное, постовой – регулировщик.

 - "Старики" не захотели мёрзнуть.
– Рядовой чётко усвоил солдатскую субординацию.

 Батальон, где он служил уже более полгода, выдвигался на очередные учения. Его и нескольких "полуфабрикатных" бойцов, машина идущая впереди основной колоны, побросала на перекрёстках маленьких городков.

 - Стану старослужащим, тоже хрен буду стоять.
– Мечтал о будущем Сашка.

 Задача регулировщика заключалась в том, чтобы в момент прохода основной колонны светящимся жезлом показать нужное направление. Обычно процесс занимал не более часа, но сегодня явно что-то случилось.

 - Точно, Аскеров, чёрт нерусский сломался. – Подумал заиндевевшим мозгом Сотников.
– Колонна ждёт пока машину отремонтируют, боятся потерять горячего "абрека"...

 Рафик Аскеров, механик–водитель первого отделения, второго взвода их батальона, азербайджанец по национальности, отличался редкостным разгильдяйством.

 - Как "бэтээр" готовить к учениям, так он спит, а как выезжать на учения ломается. – Обоснованно злился "Голова", свою он уже почти не чувствовал.
– Когда попаду в часть, тепло поговорю с ним по душам!

 Образы предстоящих разборок с нерадивым "молодым" проявились в морозильной камере черепной коробки мстителя, почему-то в чёрно–белом цвете и рассыпались при наложении друг на друга миллионами звенящих льдинок...

 - И уйти никуда нельзя, колонна может появиться в любой момент.
– С горечью констатировал он.

 Противный дедушка Мороз вероломно сковал не только ноги, руки, но и мысли Саньки. Да их в общем-то и не было. Какие могут быть мысли у солдата Группы Советских Войск в Германии, второго периода службы, по казарменном, «помазка»? Как бы поесть и поспать. Иногда в обратном порядке... Вот и все мечты, а тут ещё этот страшный колотун.

 - Холодно ли тебе добрый молодец?
– Сашке чудилось, будто его ехидно спрашивал нудный дед Мороз, почему-то с лицом Валентины Леонтьевой, ведущей любимой передачи детства "В гостях у сказки".

 - Холодно, - мысленно отвечал Сашка воображаемому деду из издевательской сказки "Морозко".
– Поэтому не надо мне твоих подарков!

 Зима с восемьдесят шестого на восемьдесят седьмой год в Германии случилась на редкость суровой. Снега нападало столько, и шёл он так часто, что для уборки мёрзлых осадков «молодых» солдат дневальные будили ещё затемно. Задолго до положенного по Уставу подъёма в шесть ноль ноль, а как иначе справиться со стихией?

 - Подъём!
– кричал ротный дневальный и Сашке каждый раз хотелось его убить.