— Н-да, — почесав затылок, кисло резюмировал Александр. — Негусто, очень даже негусто.

— Ничего! — Нгоно, похоже, по жизни был большим оптимистом. — Главное — кинжал ого-го какой! Экая страховидина.

Слово «страховидина» Саша не понял — не настолько хорошо знал французский, — но восклицание «ого-го» оценил правильно и тут же протянул финку приятелю:

— Владей, мон шер ами, пользуйся. Только смотри не порежься.

С видимым удовольствием сунув холодное оружие за пояс, темнокожий французский инспектор приосанился и даже пытался было пуститься в милые его суровому сердцу воспоминания.

— Вот, помнится, был в Байе такой Аристид, по прозвищу Цыган, бывший подручный Жано Скряги, ну, помнишь, которого потом убили… не Аристида, Жано…

Однако дальше этой фразы воспоминания не пошли — их вдруг оборвал истошный вопль Весникова, узревшего на песке змеюку размерами… ммм… весьма внушительными, надо сказать.

Подбежав к трактору, бедолага первым делом плеснул в ведро солярку из большой металлической канистры:

— Ну, сейчас я ее… сейчас…

— Эй-эй! — Александр тут же вскочил на ноги. — Ты зачем это, Николай, горючее разбазариваешь? Заправки поблизости нет.

— Так ведь это… змея!

— И что? Что она тебя, кусает, что ли?

— Так смотрит! У-у-у, падаль!

— И пусть себе смотрит…

В этот момент Нгоно тоже встал и как ни в чем не бывало направился прямиком к озеру, просто переступив через греющуюся на песочке змею, которая вообще никак на подобную наглость не среагировала. Хоть бы ухом повела — да и тех нет у сероватой сверкающей гадины!

Неспешно напившись, инспектор тем же путем вернулся обратно, едва не отдавив змеюке хвост.

— Это эфиопская гадюка, — обернувшись, пояснил он. — Флегма редкостная. Сожрет какую-нибудь лягуху, потом месяц так вот лежит, переваривает. Мирный и практически безопасный зверь, вот уж никак не думал, что такие здесь водятся.

— Тут не только змеи, тут и крокодилы… и львы… — Это Саша сказал громко, для Весникова. Пора было уже расставить все точки над «i», настал такой момент, и Александр, не откладывая в долгий ящик, начал прямо:

— Вот ты, Коля, давеча спрашивал — где мы?

— Ну… и где?

— Тунис представляешь?

— Да как-то не очень. — Тракторист обиженно развел руками.

— Ну, это в Северной Африке.

— Так мы что… Так мы как… Так это… Ясен пень — быть такого не может!

— Коля! Ты же сам крокодилов видел. Подумай — змея эта эфиопская… жарища… луна…

— Во! — Все ж таки, несмотря на некоторую недообразованность, Весников был хитрющий мужик. — Луна! Откуда она вообще в этом вашем Тунисе? Ее ведь нет, Луны-то! Одни астероиды.

— А это потому, Николай, что мы не просто в Африке, а в очень древней Африке.

— Где фараоны? — тупо ухмыльнулся Вальдшнеп. — Ну-ну, шути дальше, Санек, коли делать нечего.

— Да, тяжелый случай. — Молодой человек покачал головой и полез в кабину. — Ладно, сейчас поедем — по пути все увидишь. Может, и поверишь, чем черт не шутит?

— Так что, мы наконец едем? — Снова покосившись на безмятежно дремавшую на песке гадюку, Весников торопливо забрался в трактор и, включив массу, довольно улыбнулся. — Давно пора! Только это… Куда ехать-то?

— А вон, выезжай в степь да жми краем озера… Они, озера-то, здесь еще до-олго тянуться будут. В болото только не попади.

— Ну, маленькая трясина нам не помеха… А большую объедем!

Загрохотал двигатель, повалил из выхлопной трубы сизый вонючий дым, и трелевочник, дернувшись, зашевелил гусеницами, выбираясь в саванну. Даже флегма-гадюка проснулась, лениво подняла голову и, презрительно вильнув кончиком хвоста, медленно уползла в кусты. А и правда — ездят тут всякие, воняют.

Ах, хорошо ехали! Как короли! Как принцы!

Источник воды имелся под боком, пищи — рыбы и дичи — хватало, к тому же была и соль, которую, правда, старались расходовать экономно. С дорогою повезло — лишь пару раз пришлось объехать болота, а так трактор спокойно шлифовал гусеницами серовато-зеленую низменность, тянувшуюся, по Сашиным прикидкам, до самого моря.

На ночь, само собой, останавливались и ложились спать, устроив на платформе нечто вроде сеновала: нарубили-приладили жерди, набросали травы, сверху растянули тент из той найденной брезентины — хорошо! Прямо-таки царское ложе! На протяжении всего пути по очереди там и валялись: двое в «кузове», один в кабине, сменяя друг друга на рычагах.