Сие удивленное восклицание как раз и относилось к якобы ручью, на деле оказавшемуся полноводной речушкой, пусть и не очень широкой, но все же метра два-три.

— Это, что ли, он и есть? — ухмыльнулся Саша. — Ничего себе, мелкий!

Он достал дно веслом: получилось где-то метр — метр двадцать.

— Думаю, и на моторе пройдем спокойно.

— Не, на моторе нельзя, тут камней полно.

И в самом деле, камней в этой протоке хватало! Пару раз даже цепанули днищем — проскрежетало, как бормашина по больному зубу, Александр невольно поежился — ну до чего ж мерзкий звук!

Так, на веслах, и плыли дальше. Вытащив двигатель на корму, Весников перебрался вперед и, наклонясь, всматривался в темную воду, при этом все бубнил что-то себе под нос, видно, никак не мог справиться с удивлением:

— И чего он так раздулся? Вроде и дождей-то нынче не так много было, а вот поди ж ты… А! Ясен пень, бобры! Бобров тут, Саня, до дури! Ну вот, до плотины ихней дойдем — и встанем.

— До плотины так до плотины! — засмеялся Саша. — Все не пешком.

— Ну, ясен пень, — согласно кивнул Вальдшнеп. — Хренцуза-то не сменить? Поди, утомился?

Поменялись: Весников уселся за весла, а доктор Арно занял место впередсмотрящего. Наклонился да все пугал:

— Камень! Камень!

— Не камень это, а травы пучок!

Ну, пару раз носом стукнулись — ничего, отвернули да поплыли себе дальше, посмеиваясь над профессором. А тот все высматривал:

— О-ля-ля! Еще камень… да какой большой! Осторожней… Оп.

В этот раз ткнулись, не успели заворотить.

— Не, это не камень. — Весников бросил весла, привстал. — Колода какая-то… А ну-ка…

Он быстро перебрался на нос и вдруг крикнул в ужасе:

— Труп! Утопленник, мать честная! Господи… наверное, кто-то из рыбаков. Нет, скорей из туристов, байдарочники эти, придурки, тут каждую весну тонут.

— А ну-ка, перевернем! — Натянув повыше рыбацкие сапоги-бахилы, Саша спрыгнул в воду. Благо тут было неглубоко, меньше метра, да и течение едва чувствовалось — потому-то утопленник и не уплыл, зацепился за камень. — Да помогай же, Федорыч, чего сидишь!

Общими усилиями перевернули…

Издав сдавленный крик, Весников так и сел в лодку:

— Митька! Митька Немой это. Да ты, Саня, его должен помнить.

— Ну, помню… — Молодой человек настороженно всматривался в пропитанную кровью одежду на груди покойника. Потом, преодолев брезгливость, расстегнул на мертвеце рубашку и присвистнул:

— А он ведь не сам утонул… помогли. Вон рана-то…

— Чем это его?

— Ножом, финкой… Прямо в сердце… Эй, мужики! — Александр обернулся. — Негоже его тут оставлять, давайте хоть на берег вытащим. В милицию бы сообщить, да связи здесь никогда не бывало. Может, похороним?

— Да ты что, Саня! — справившись с первым испугом, резко возразил Вальдшнеп. — Сам же сказал, в милицию сообщить надо. Вот и сообщим… когда вернемся. Им же этого… этот труп осмотреть надо, а ты говоришь, зарыть.

— В общем-то, ты прав, — подумав, согласился Саша. — Мертвяк-то насквозь криминальный… Ну, хотя бы тогда вытащим… А ну, подмогните.

Убитого вытянули на берег, аккуратно уложили под приметной ветлою. Саша предложил было забросать труп ветками — от зверей, чем вызвал нервный смех Вальдшнепа:

— Зверь-то его так и так обгложет, хоть ветками закидай, хоть закапывай, глубоко-то все одно не зароем.

— Черт… сфотографировать бы. Мсье Арно, у вас есть телефон?

— Что? — До того молчавший профессор удивленно моргнул. — Телефон? Да-да, пожалуйста… — Вытащил из кармана мобильник, протянул. — Но… тут же нет связи!

— А связь нам и не нужна. Вы, Фредерик, просто сфотографируйте… этого. Щелкните пару раз.

— Интересно, кто это его? — задумчиво прошептал Весников. — Наверняка тот ферт, что с ним плыл. Не поделили чего-нибудь или просто… напились да подрались, это у нас запросто, ясен пень. Вот, помнится, году в семьдесят девятом…

Голос сельского охотника вдруг перекрыл внезапно навалившийся с неба звук — громкий гул двигателя.

— Вертолет! — Александр инстинктивно бросился в кусты, потом осторожно выглянул: казалось, прямо над головой промчалась черная тень.

— Не по нашу душу? — похлопал глазами Весников.

Саша лишь отрицательно качнул головой — уж это вряд ли.

Шум мотора затих вдали так же внезапно, как и появился. Но тут же спереди опять послышался быстро приближающийся гул.