– Не хочу!

– Ну и плачь, рыдай, как дура! Так всю жизнь и проплачешь. Пока молодая, надо веселиться.

– Какая я молодая? Я маленькая!

– Фу, маленькая! Сколько тебе?

– Семь.

– Мне одиннадцать. Но ты точно не маленькая. Может, и не молодая, но и не маленькая! Давай, у меня косметика « Маленькая фея», тени тебе блестящие наведем, бровки подрисуем, будешь красавишна.

– Не надо, Катя! За телефон тебе спасибо, но тени никакие не надо.

– Отсталая ты от жизни, Аська! Где твой гламур? Волосы распусти по плечам хотя бы, раз краситься не хочешь!

Ася задумалась на секунду, взглянула в зеркало. Бублики порядком надоели. Решительно сняла резинки и стала расплетать косички. Волнистые темно – каштановые волосы рассыпались по спине.

– Красавишна! Я говорила. Гламурная красотка. Надевай мою юбку, пойдем на дискотеку.

– Мне мама не разрешает чужие вещи надевать.

– Ну и дура! Где тут мама? Откуда она узнает? Тем более, мы с тобой поменяемся. Ты мне свою зеленую футболку со Шреком и Феоной

– Ладно. – Асе стало неловко. Катя дала ей телефон и проявила о ней заботу. – Ты иди, Катюша, я скоро.

– Ну, давай, приходи, мы внизу, в зале.

Катя ушла, а Ася легла на кровать. Идти никуда не хотелось. Тревога за маму, волнение – приедет за ней Люба или не приедет. Все смешалось. Самое страшное было то, что Ася услышала в поезде, когда мама разговаривала с тетей, соседкой по полке. Мама сказала, что она Асе и не мама вовсе. Мама Аси – Люба. Это было странно и непонятно. Ася помнила Любу совсем чуть – чуть. Больше знала ее по фотографиям и всегда считала своей сестрой. А оказывается, Люба и не сестра вовсе. Все смешалось в голове у Аси. Она не знала, что ей делать дальше, что с ней будет. Мама, то есть бабушка болеет, она это тоже услышала, в поезде. А вдруг она умрет? Захочет ли Люба взять ее к себе? Больше всего Ася боялась, что ее отдадут в детский дом. Она видела однажды передачу по телевизору, как девочка потерялась и очутилась в детском доме. Это было самое страшное, что могло с ней, с Асей случиться. Слезы опять полились ручьем. Она сняла Катину юбку, залезла под одеяло, крепко обняла своего медвежонка и уснула. Уснула с мыслью, что завтра ее заберет Люба и все проясниться.

***

– Брат! А ты знаешь? Там, куда мы уйдем, есть голубое небо, и облака.

–

– Это очень красиво. Лечь на траву. Голову запрокинуть, увидеть голубое бездонное небо. И белые облака. Плывут куда – то. Просто плывут. Собирают капли дождя. Сборщики дождя. Красиво. Когда переполняются каплями дождя, проливаются на землю. Живая вода. Не то что, из крана, пахнет хлоркой.

–

– Почему ты молчишь? Ты ведь шутил, что ничего этого не будет, ведь правда? Шутил? Правда?

–

– Помнишь, ты рассказывал мне про облака? Они разные. Каждый может увидеть в них все, что хочет.

–

– А помнишь, ты говорил, что я стану художником?

***

Сережа пришел через пару часов.

– Лафуша? Ты где?

– Лежу!

– Тебе плохо?

– Голова болит. Давай покормлю тебя.

– Лежи, я сам что – нибудь приготовлю и поужинаем вместе.

– Я не буду. Ешь сам!

– Что с тобой? Тебя, как подменили. Что случилось?

Сережа подошел, сел на краешек тахты.

– Сережа! Я тебе говорила про маму? Про операцию.

– Да, я знаю, ты переживаешь. Это понятно. Но не надо отчаиваться. Все будет хорошо.

– Ася в санатории плачет. Звонила, чтобы мы ее забрали.

– Значит надо забрать. Бери отпуск с понедельника, а завтра поедем и заберем ее. Тебе надо отдохнуть. Хочешь, поезжайте с Асей в Саратов, а я через две недели приеду к вам.

– Хорошо. Сережа. Только я не все тебе рассказала.

– Ну, чего ты мне еще не рассказала? Рассказывай.

– Это нужно было сделать намного раньше, но я не решалась.

– Ну и молодец, что решилась.

– Ася – моя дочь, а не мамина.

– Как это? Ты шутишь?

– Так. Я родила ее очень рано, в пятнадцать лет. Первая любовь, Руслан, старшеклассник из нашей школы. Мы глупыми были совсем. Я и не думала, откуда дети берутся. Забеременела, а маме сказать боялась. Мама жила своей жизнью. Мы с ней ничем никогда не делились. Когда она догадалась, вернее, я сама рассказала, было уже поздно. Родила Асю. Мы уехали в деревню к тетке, а мама всем сказала, что Ася ее дочь, чтобы жизнь мне не ломать. Прости меня за эту ложь. Но я и сама привыкла к мысли, что Аська мне сестра. Я ее так и воспринимаю. И по документам все так. Сестра. Но я не могу тебя обманывать, Сережа! Прости! Не могу. Сил нет. Я устала. От всего.

– Люба! Как ты могла? Люба!

– Так случилось. И ничего не исправишь.

– Зачем ты мне врала? Зачем. Разве нельзя было рассказать? Сразу? Это было бы честно. Ты мне врала, столько лет.

– Я не врала. Я просто молчала. Я отсекла родных мне людей, Отрезала, отстранилась от них. И все для того, чтобы отгородиться, не врать, забыть. Я запуталась совсем. Устала. И стыдно. Перед мамой, Асей, тобой, Анной Петровной. Перед всеми стыдно. Жутко. Я одна во всем виновата!

– Да, ты виновата. Как в дешевом водевиле, бразильском телесериале! Черт знает в чем! А я – дурак, обманутый муж, персонаж Зощенко. Мамаша, где дочка?