– А кто это за тобой, если мама в Саратове?

– Это? Это сестра.

***

– Сережа, что случилось?

– Ничего, мама, я поживу у тебя.

– Поссорились?

– Нет, просто я ушел.

– Как? Просто ушел. Ты что?

– Мам, не спрашивай! Зачем тебе?

– Я ведь твой самый близкий человек. Кому еще ты расскажешь?

– Мам! Не сейчас. Может позже. Не спрашивай.

– Опять уйдешь в свою комнату и спрячешься, как улитка?

Ушел.

– Господи, что еще? Ну почему. У меня не сложилось. Почему у моего единственного, любимого. Почему?

Аня заметалась по комнате, потом по кухне, поставила чайник, прошла к комнате сына:

– Сережа, может чаю?

– Не хочу.

– Сереж, можно к тебе?

– Мама, я не могу пока разговаривать. Мне надо побыть одному.

– Проблема в Лафуше?

– Проблема в нас.

***

– Богородица Дева, радуйся! Благодатная Мария, Господь с тобой!

Прости мои прегрешения, вольные и невольные. Покарай меня. Только мальчика моего, сына моего спаси! Не дай ему одиночества. Мы забыли о нем с отцом, всю жизнь решали что-то, спорили, мучили друг друга, а рядом тихо рос мальчик. Прости, Богородица, прости, что в храм его не водила, сама, как слепой котенок, не думала об истине, барахталась в суете. Прости, Богородица! Вырастила его, а любви, наверное, не дала настоящей. Вселяющей силу. Твоей. Опекала на ровном месте, не объяснила, не рассказала. Прости.

Аня тихо стояла в храме. Слезы лились у нее, а она их и не замечала. Вспоминала, как маленький Сережа весело смеялся. Растопырив ручонки, учился ходить, от мамы к папе. Счастливо смеялся, чувствуя руки родителей. Когда он перестал чувствовать их поддержку? Когда перестал смеяться? Когда забыли об ответственности перед сыном? Когда забыл муж, стал пить? Когда забыла она, превратившись в сварливую тетку? А он все это из-за закрытой двери. Так и вырос. Господи! Что у него в душе? Ведь никогда ни о чем. Никогда. Ни о чем. В чем он черпает силу? Ни веры, ни семьи. Господи, помоги!

Аня почувствовала ладонь на плече.

– Матушка, о чем ты? – рядом стояла женщина с удивительными добрыми глазами. Казалось, из них лился свет. Простое лицо, ни грамма косметики, платок.

– Обо всем. Жила не так. А теперь сын расплачивается.

– Нет. Каждый несет свой крест. А если душа плачет, помоги ей, исповедуйся, у нас батюшка, отец Роман, чудный человек. Исповедуйся, а завтра утром причастишься. Станет тебе легче, голубушка!

– Спасибо. Только я никогда не исповедовалась. Не знаю, как это.

– Видишь, как душа твоя истосковалась. Голубушка, лицо то мы умываем. А душу? Коростой покрывается, не пробиться.

– Да, наверное. Вы правы. Муж мой в водке ее отмачивает, бедную.

– Вот видишь?

– Скажите, ведь к исповеди надо готовиться.

– Бывает, что нужна скорая помощь, как тебе сейчас. Подойди к батюшке, спроси благословения. Он не откажет.

– Спасибо.

– Спаси Господи. – Женщина тихонечко отошла, стала поправлять свечи.

Из алтаря вышел батюшка. Аня несмело подошла.

– Батюшка, помогите мне!

– Как вас зовут?

– Анна.

– Что у вас случилось, Анна?

– Муж пьет. А я всю жизнь борюсь, ругаю. Доругалась до того, что он ушел, а теперь пьет в одиночку. Семья не сложилась. А теперь и сын страдает. Ушел от жены. Я себя виню. Я во всем виновата.

– Уныние и отчаяние оставьте. Нельзя опускать руки. А Бог не даст вам больше испытаний, чем вы сможете вынести.

– Батюшка, а что мне делать? С мужем?

– Молитесь. На земле живут кающиеся грешники, или не кающиеся. Праведники на небесах. Не судите его! Пить – смертный грех, и ваш гнев не легче. Принимайте его как есть.

– Батюшка, а как научиться жить в гармонии? Постоянно что-то нужно, суета сует. День за днем проходит в мыслях о приобретении. Только вот чего?

– Рай на земле нелегко дается. Рай – вещь трудная. Да и дается ли? Ведь Бог и не обещал рай на земле. Он просто за нас взошел на Голгофу. Взял наши грехи в надежде, что мы опомнимся. Он любит каждого, даже самого пропащего грешника. Он любит и вас, и вашего мужа не меньше. Поверьте.

– Моего мужа? За что его любить? Он ведь теряет человеческий облик, когда напьется.

– Любит, поверьте. И до последнего надеется, что он опомнится. Молитесь, Анна. Мы перестали чувствовать тонкие вещи, перешли на грубые ощущения. Нетерпимость – главное наше достояние, и даже не важно к чему. Вот вы про сына говорили. А сколько у вас детей?

– Один, батюшка.

– Вот и весь ответ! Однодетность – проблема наша. Вам бы семерых, Анна. И любовь свою на семерых разделить. Мужу пить было бы некогда. А вы на одного семипудовую любовь нагрузили. Сильный мужчина может быть воспитан только в многодетной семье. Мы просто расплачиваемся, Анна.