— Именно, — кивнул Музыкант, — на пистолетах. Что-то мне подсказывает, это будет забавно… Не думай слишком много, Брумс, тебе не идет. Возвращайся на сцену, дракон. Сейчас я подыщу достойного соперника для тебя.

Брумс Лю, сверкнув глазами, молча удалился.

— Занудин! — по-ребячьи подпрыгнул в кресле Музыкант, точно осененный блестящей мыслью. — Ты умеешь стрелять?!

— Нет, — категорично помотал головой Занудин.

— Жаль. Это бы тебя развеяло. Ну что ж… — Музыкант огляделся по сторонам. — Эй, праздные алкоголики, кто-нибудь будет стреляться?

«Ковчеговцы» брезгливо развели взгляды по сторонам. Жертва то ли фыркнул, то ли подавился смешком. Остальные вовсе не издали ни звука. Создавалось впечатление, все как на подбор - заправские дуэлянты, которым просто наскучили их бесчисленные победы.

— Может, я? — неуверенно отозвался Мурки, поднимаясь.

Музыкант с минуту раздумывал.

— Нет, — решил он наконец. — Кажется, у меня есть идея получше.

Женщина по-хозяйски вернула Мурки на место. А в руке Музыканта как по волшебству вырос микрофон. Небрежно развалившись в кресле, расставляя сочные паузы между словами, он объявил:

— На сцену… приглашается… Брэндом… Лю!

Раздались жидкие хлопки. Из-за кулис вышел стройный молодой парень полуазиатской наружности. По возрасту он казался ровесником Брумсу.

— Сын?.. — опешил Брумс Лю, не веря своим глазам.

— Папа?.. — врос в пол Брэндом.

— Ну хорошо, хорошо, — скорчив гримасу, показал большой палец Музыкант, — воссоединение семьи отпразднуем чуть позже… Даун! Будь добр, организуй мероприятие. Я тебе, кажется, оставлял кое-что на хранение.

Карлик послушно сорвался с места и с черным футляром в руках взбежал на сцену.

В футляре находились два старинных пистолета с позолоченными рукоятками. Вручив их Брумсу и Брэндому, карлик не задерживаясь ретировался.

Руки Брэндома дрожали. Брумс исподлобья взирал в зал.

— По-моему, это плохая шутка, — крикнул Брумс Лю, обращаясь к Музыканту.

— Брось! Они краской заправлены. С пищевой, кстати, добавкой…

Отец и сын Лю недоверчиво переглянулись.

— Да ладно вам! — сорвался изрядно захмелевший Музыкант. — У вас - встреча в физическом воплощении, а у нас - вечер развлечений. Все честно! Ты мне, я тебе — и все довольны.

— Хорошо, — сквозь зубы процедил Брумс. — Как это, м-м… делать?

— Вставайте спиной к спине, — воодушевленно кинулся разъяснять правила Музыкант. — Руки опустите. По моей команде начинайте расходиться. Сцена маленькая, поэтому десять шагов каждый - и достаточно. Поворачиваетесь лицом друг к другу. Пиф! Паф! И вся петрушка.

— Ладно. Считай, — Брумс Лю приблизился к сыну, и их спины соприкоснулись.

Музыкант ткнул молчаливого Занудина в бок, весело оглядел приготовившихся к зрелищу «ковчеговцев».

— Э-э… раз… два… три… четыре… пять… вышел зайчик погулять, хе-хе…

Отец и сын Лю, оба напряженные и чуть ссутулившиеся, стали расходиться.

— …шесть… семь… восемь… девять… У-ух… десять!

Лю медленно повернулись, обменялись немыми взглядами и прицелились.

А затем грянули выстрелы.

Настолько синхронно, что слились в единый оглушительный хлопок.

У Занудина екнуло сердце. Не нужно было обладать исключительной проницательностью, чтобы понять - пистолеты оказались заряжены по-настоящему. Никакой краской здесь и не пахло. Музыкант солгал.

Первым повалился навзничь Брэндом. Из его шеи, словно из сорванного крана, хлестала кровь. Смерть наступила мгновенно.

Брумс качнулся, но устоял — пусть и ненадолго.

Вытянув перед собой трясущуюся руку, словно с желанием вцепиться в горло ускользающему врагу, сделал несколько путающихся шагов к краю сцены и только тогда упал и замер. Его рана в груди выглядела не настолько безобразно как у Брэндома, но и она в конечном итоге оказалась смертельной.

С минуту в зале висела гробовая тишина.

Молчание нарушил Музыкант:

— Выпил лишнего, каюсь. Не удержался от соблазна съюморить по-черному.

— Музыкант, это свинство с твоей стороны, — надула губы Женщина. — Мы хотели развлекаться. А то, что ты устроил, совсем не располагает к веселью.

— Да уж, обхохочешься, — нахмурился Виртуал. — Даун, Жертва, не в службу, а в дружбу — уберите-ка «это» со сцены.

Жертва и карлик, продемонстрировав явное неудовольствие, все же поднялись со своих мест и отправились «прибраться».