В какой-то момент Занудин хотел заставить себя усомниться в гибели ангела-хранителя, призвать на помощь рассудок: что за отъявленная фантасмагория, что за нелепость! Но увы — интуицию не обманешь. Занудин знал теперь больше, чем хотелось бы…

«Ковчег» позвал его! «Ковчег» лепил из Занудина то, что было ему нужно! А столкнувшись с препятствиями, решил эти непредвиденные препятствия безжалостно устранять!! Мини-я, вероятно, пугал залгавшихся «ковчеговских» прихлебателей больше всего…

Две мягкие ладони опустились сзади на плечи - и Занудин крупно вздрогнул. Непростые думы потревоженными бекасами разлетелись прочь.

— Какой пугливый, — звонко рассмеялась Женщина, выступая из-за его спины.

— Выпьем? — сухо предложил Занудин, потупившись.

— Охотно, — ответила Женщина и, поправив платье, присела.

Занудин разлил вино, все еще сохраняя на лице маску непреодолимого отчуждения. Не чокаясь, они опустошили бокалы.

— Признаться, вы меня тоже здорово напугали, ворвавшись утром в номер Панков, — защебетала Женщина. — Эти глупые мальчишки опять вам чем-то досадили? Ну-ну, не принимайте все так близко к сердцу!

— Как скажете…

Занудин поморщился. Создавалось впечатление, все уже знают обо всем. И любые на внешний взгляд невинные с ним заговаривания и заигрывания — только «поиск мин», сверка текущего результата, угадывание путей дальнейшей обработки. Один Виртуал отступил от общей политики поведения, да и то, по-видимому, из мелочного желания огрызнуться в счет старой обиды…

— Вот и славно, — во весь рот улыбнулась Женщина. — Выкиньте разную чепуху из головы. Все что ни происходит, не так ужасно, как поначалу может казаться… — немного помолчав, точно предоставляя Занудину право согласиться с ее убеждениями вдумчиво, она снова лучезарно улыбнулась и продолжила: — Для того мы и устраиваем себе время от времени приятный отдых. Чтобы все лишнее, негативное отсеивалось и забывалось. Делать что-то значимое в жизни стоит лишь со спокойствием в душе и безразличием к неотвратимым неприятностям. Тем более что многие неприятности, случающиеся с нами, как впоследствии чаще всего оказывается, были только во благо… А ну-ка поглядите вокруг, бирюк вы мой несчастный! Приготовления завершены, вечеринка вот-вот начнется, все воодушевлены и вряд ли кому-то захочется спотыкаться взглядом о вашу кислую мину… Да и вам-то самому неужели так нравится дуться?

Под прессом этих на вид доброжелательных нападок Занудин огляделся.

Действительно. Все уже было готово к намеченному празднеству. Кроме занятого в операторской Музыканта, а также не ожидавшихся на вечеринке старика Ноя и Панков, все остальные «ковчеговцы» сидели за накрытыми столами, беседовали, выпивали, выглядели расслабленными и повеселевшими, никакими мрачными думами не отягощенными. Щерящийся Жертва делил столик с хихикающим Дауном. По-барски растекшийся в кресле Виртуал соседствовал с бойко жестикулирующим Поэтом. «Да уж, — подумал про себя Занудин, — о чем им тосковать…»

Теперь уже Женщина предложила выпить. Занудин не отказался, хотя был убежден, что никакое вино и никакие подбадривания не разгонят сгустившихся над ним туч. Он ощущал себя гнойником, подспудно ждущим булавочного прокола…

— Внимание! — внезапно раздался из рубки задорный голос Музыканта, и по залу разлился свет прожекторов. — Я вижу, все уже готовы как следует повеселиться? Ну что ж. В таком случае я объявляю начало нашего праздника!

Загремела барабанная дробь. «Ковчеговцы» разразились дружными аплодисментами.

— Кхм… кхм… — откашлялся в микрофон Музыкант, и пучки прожекторного света лениво переместились на сцену. — Первым нашим гостем будет блистательный певец, непревзойденный шоумен и магистр рока… Фрудди Мурки!! Встречайте.

«Ковчеговцы» снова зааплодировали.

К микрофонной стойке проследовал экстравагантный красавец-усач в шелковом облегающем костюме с поперечным вырезом от плеча до пояса, броском меховом жакете, балетных тапочках и цилиндре. Волосатая грудь была открыта и закатывалась колесом. На шее красовался широкий серебряный амулет.

— Приветствую вас! Это самая грандиозная площадка из всех, где мне когда-либо доводилось выступать. Да к тому же — аншлаг! — отшутился Фрудди Мурки, оглядев небольшой полумрачный зал с выпивающей и закусывающей публикой численностью в шесть персон.

Мурки расставил ноги на ширине плеч, изящно откинул голову назад и замер.

Наступила такая тишина, что Занудин отчетливо расслышал чавканье Поэта за соседним столиком. Но зато в следующее мгновение грянул настоящий рок-взрыв.

Схватив укороченную часть микрофонной стойки, Мурки сорвался с места, и музыкальный вихрь закружил его по сцене. Представление началось.

— Ах, — томно вздохнула Женщина, не сводя глаз с пластичного Мурки, который не только умело двигался, но теперь еще и пел, демонстрируя всю мощь и красоту своего великолепного вокала, — ка-акой мужчина! Это что-то! А все туда же… «голубых» кровей.

Выделывая замысловатые па, Мурки продолжал скользить по сцене и размахивать стойкой, заводя сам себя. А вскоре на заднем плане разыгрывающегося шоу появился пропадавший все это время в операторской Музыкант - в пышном кудрявом парике и с электрогитарой наперевес. Всласть подурачившись и успев запыхаться, под смешки «ковчеговцев» Музыкант в конце концов присоединился к сидящим в зале.