— Так спросите! — вспылил Шоймар. — Чего резину-то тянуть?!

— Не кипятитесь, профессор, — явно наигранно ухмыльнулся Ирнац. — Вы помните о здешних табу? Нам даже про это их чудище тигроголовое рассказали, только когда мы нажали посильнее. К тому же имелось чем шантажировать. У нас был их зараженный пацан — последняя надежда, так сказать. Тут не принято говорить об опасности. Мистика, понимаете? Если ты об этом не говоришь, то этого как бы нет. Верно я излагаю? Ну вы ж специалист по древним культурам, лучше меня обязаны разбираться.

— То есть добровольно они нам о своих подозрениях не поведают?

— Не-а.

— Веселенькое дело… — Шоймар откинул противомоскитную сетку и сплюнул на потоптанный папоротник. — Ладно. А вы сами что думаете, Ирнац?

— Думаю, на эту деревню напали какие-то животные и всех поистребили. Поголовно.

— Наш давешний Ие-Чи… тигрозмей? — завершил начальник экспедиции, не рискнув называть чудище полным именем. Конечно, вовсе не по мистическим поводам. Просто не хотел волновать болтающихся поблизости носильщиков-туземцев, слишком уж ушки у них были на макушке.

— Нет, я бы грешил на что-то гораздо меньшее.

Вообще-то мысль о нападении животных зарождалась и у меня тоже. Да, наверное, и у некоторых других. В конце концов, в разных местах мы обнаружили кости. Причем даже не обязательно было изучать анатомию в медицинском колледже, чтобы догадаться, что это кости человека. Некоторые из костей явно пережевывали и обгладывали. Конечно, могло случиться и так, что это было не причиной, а следствием. То есть аборигены перебили друг друга, а уже потом на пир пожаловало зверье. О чем-то в этом роде я и размышлял, покуда наш ротмистр и проводник не опровергли версию о нападении людей.

— Ладно, чему удивляться, — почти бодро высказался Жуж Шоймар. — В этом лесу столько жуткого зверья, что я лично особо и не удивляюсь. Конечно, желательно понять, что это за звери. На всякий случай, все-таки нам надо продолжать двигаться вперед. Вы, ротмистр, проверьте у всех оружие. И проинструктируйте индивидуально. Ну, все такое.

Потом Шоймар повернулся ко мне:

— Вы осматривали кости, доктор? Можете предположить, кто сожрал население этой деревушки? И интересно б знать, сколько тут водилось народу? То есть, насколько тотальна опасность?

— Пока не могу сказать ничего, — ответил я, помедлив. — Знаю, что нечто зубастое. Но кандидатов уйма, сами понимаете. Может, сухопутные крокодилы-напузники… Это я так, на всякий случай говорю. То, что подобные случаи доселе не фиксировались… я про массовое, централизованное нападение… ни о чем не говорит. Может, даже обезьяны какие-нибудь! А что? Они животные стадные.

— И?! Целое племя аборигенов не смогло отбиться от макак? Ну пусть даже гиббонов каких-нибудь?

— В этом лесу, как я уже убедился, может происходить все что угодно. — Я пожал плечами. — По крайней мере, на них не пауки напали, и не большие птицы-нелеты, типа той, что мы видели. У них ведь нет зубов. А здесь было что-то зубастое. Я по осколкам сужу.

— Ладно, — почему-то рассеянно сказал Шоймар, — прихватите с собой часть этих костей для дальнейшего анализа. Оставаться мы тут не будем, надо двигать вперед.

— Очень правильно, — кивнул наш проводник-охотник. — Люди взвинчены. Особенно недочеловеки… местные, в смысле. Их всех надо чем-то занять. Хороший переход, чтобы языки вывалились, — самое то.

Когда-то у нас было пятнадцать собак-носильщиков. Теперь… Вообще-то, теперь уже ни одной, но все по порядку. Благо, я ветеринар и веду учет.

Первого… Я назвал его Лапка, и то уже постфактум. То есть после того, как это никому не стало потребно. Впрочем, как и до того. Собаки у нас в основном безымянные. Была охота запоминать клички, которые им дали торгаши в Новом Бракуде. Только Выдувальщик Сферы знает, сколько хозяев до того попеременяли наши четвероногие, так какой смысл давать им еще и имена? В конце концов, они у нас для простейшей работы, не для циркового хождения на задних лапах и даже не для выслеживания дичи. Лапку хватанула за ногу какая-то смесь богомола с гусеницей. Наш главный биолог Кож Зола даже выдал с ходу название этой дряни. Мировой Свет в свидетели, нам не удалось растоптать ядовитую пакость походными ботинками, как ни старались. Благо, везде успевающий Дьюка Ирнац ловко сработал мачете и срезал гадине голову. Опять же Мировой Свет подтвердит, на боевитость этой пятнадцатисантиметровой жути данная потеря нисколько не повлияла. Разве что теперь она не могла пускать в ход ядовитые челюсти. Но чудовище продолжало стоять в боевой стойке, выставив перед собой кошмарные хватательные лапы, и как только кто-то приближался, разворачивалось в его сторону. Дьюка Ирнац мог, конечно, изрубить гадину, но, видимо, ему было интересно понаблюдать. То ли за ней, то ли за нашими опасливыми попытками добить насекомое. В конце концов, его укокошил кто-то из марайя: пришиб сломанной веткой толщиной с небольшое дерево. Заведующий нашим хозяйством Йоки Матрон растрогался и угостил носильщика шоколадной плиткой из общих запасов. А вот Дьюку Ирнаца не угостили.

Впрочем, потерпевшему — тогда еще безымянному псу, — было уже до лампочки, прикончили его обидчика или оставили как есть. Передняя лапа у Лапки раздулась впятеро. Бедная псина скулила не переставая. Тогда мы еще были богаты на лекарства, так что я не пожалел порции морфина. Транспортировать собаку-носильщика на носилках было, конечно, несколько диковато, но тогда мы еще были полны сил, так что попробовали и это тоже. Покуда Лапку перемещали, я пытался его реанимировать. Вот именно в процессе лечения я эту рыжую псину и поименовал. Возможно, Лапка меня даже полюбил напоследок, воспринял как нового и окончательного хозяина. Жаль, ненадолго. Против жуткого яда оказался бессилен весь набор наших аптечных противоядий. Вот же пропасть! Может, наш мудрейший Шоймар поставил не на того доктора?