Если на фоне такой эйфории просматриваются какие-то не удовлетворенные жизнью, это их личное дело. Лес… тропический… рубят — щепки летят!

Неудовлетворен и несчастен только некий медик. Подумаешь! У них, у интеллигенции, всегда наличествуют некие черви сомнений. Слабительное примите, доктор Гаал! Выполощите своих червей, и ать-два! Не отставать от группы! Мало ли, вдруг у разделанного Ие-Чи-Ри-Ки-Ки наличествовала подруга жизни, ныне безутешная вдова?

Выбросьте сомнения из головы! Вы находитесь в лучшем и к тому же единственном из миров! Что вам, собственно, до того, что за проводника к легендарным городам пришлось возвратить колдуну жуткого Круку-Руку? Какое вам дело до этого многостадийного насекомого-паразита, ветеринар Дар? Вживят ли его обратно в спасенного мальчишку или в какого другого, не столь замученного. Вам-то чего? Здесь, в Топожвари-Мэш, детская смертность превышает даже нынешние послеатомные нормы Страны Неизвестных Отцов. Одним пацанчиком больше, одним меньше, какая вам разница? Не берите в голову, док! Очистите ее от всяческой заразы, отвлекающей мозговые ресурсы. Подумайте о чем нибудь интересном. Вот например…

История относится к разряду малоубедительных и непроверенных фактов. Оно и правильно. Скорее всего, ничего такого не было. Ее просто сочинили. Кто? Вопрос, опять же, бессмысленный. Проверить и установить истину ныне уже никоим образом нельзя. Может, рассказ придумали лет на двести позже чисто ради литературного развлечения. Но вполне не исключено, что легенду сочинил сам участник событий. В данном случае, вполне исторически подтвержденная личность — малоизвестный, но реально существовавший путешественник Тамаш Патаки. Жил лет триста назад. Точная дата смерти, впрочем как и рождения, неизвестна. Вроде бы провел две экспедиции в горную гряду Полуденного Снега. О том, открыл ли он там что-нибудь, кроме указанного снега, неизвестно. Также Патаки проделал, по крайней мере, одну вылазку в Топожвари-Мэш. Докуда он добрался, точно не установлено, но некоторые подробности в записках все-таки склоняют к мысли, что в джунглях он все же побывал. Вроде бы, Тамаш Патаки добирался и даже дважды пересекал Иррациональную. Он, правда, именует ее «река Неизвестной Стоячей Воды», но сути это не меняет. Вся история походов путешественника не слишком запоминается, но есть там одни фактик.

Однажды Тамаш был разбужен жуткими звуками, исходящими с восточной стороны леса. Затем не менее пугающие звуки донеслись со всех прочих сторон. Потом через его скудный бивак поперла всяческая живность: олени, хрюкобразы, тигры и рогоносы, не говоря о более мелких тварях. Зверье двигалось в одном направлении, как будто от пожара. Наличествующие в отряде носильщики, скорее всего рабы, перепугались как самого звериного нашествия, так и той опасности, что погнала лесных обитателей куда глаза глядят. Потому и сами бросились врассыпную. Тщетно взывал к ним путешественник — на его крики никто не реагировал, да и не слышны они были в общем гомоне. На беду его покинули не только подневольные носители груза, но и проверенные до того соучастники похода.

Через некоторое время поток зверья схлынул. Лишь время от времени мимо проползали самые неспешные от природы гады. Тамаш все вглядывался на восток, гадая, какая беда выгнала живность джунглей с насиженных мест. Затем он внезапно почувствовал непреодолимое желание бежать вслед за удаляющимся зверьем. Желание было столь непреодолимым, что путешественник бросил все и помчался прямиком через неожиданно утоптанный и ставший даже вполне проходимым тропический лес. Неизвестно, чем бы закончилась данная пробежка, если бы Тамаш Патаки не оступился и не упал, стукнувшись головой о древесный ствол.

Некоторое время путешественник находился без сознания и очнулся в полной тишине. Для джунглей такое было непривычно. Не пели даже птицы. Более того, вокруг не жужжали насекомые, будто всех их выдуло ветром массаракш знает куда. Патаки прошел по вытоптанному лесу дальше, надеясь разыскать своих разбежавшихся спутников. Через некоторое время он увидел Мировой Свет. До этого момента его скрывал сплошной полог листьев наверху. Но неожиданно лес оборвался. Хотя и не кончился.

Деревья вокруг были повалены на огромной площади. Непонятно было, как через эти завалы перебрались большие животные типа бегемотов. Кое-как пробираясь вперед, Тамаш Патаки прошел вдоль вывала более километра. За все время он не обнаружил ни одной четверо- или более ногой твари. Лишь дважды он находил мертвых оленей, видимо не вовремя зазевавшихся и явно раздавленных пробежавшейся по ним звериной толпой. Своих сотоварищей и носильщиков-рабов Патаки так и не встретил. В одном месте он обнаружил огромный круглый овраг, точнее даже не овраг, а яму. Провал в земле явно образовался недавно. Он весь был тоже завален остатками деревьев, причем огромнейшие стволы оказались перемолоты в длиннющие стружки — их как бы раздавили. Непонятно было, что могло этому способствовать? Какой катаклизм свершился вокруг?

Также неподалеку путешественник неожиданно вышел к большой реке (весьма возможно, что все той же Иррациональной). Дальше, за рекой, тропический лес стоял как ни в чем не бывало, исключая такую же, как и на этом берегу, тишину. Ни птичьего гомона, ни привычного рева обезьян по-прежнему не было слышно. Вся фауна исчезла, осталась исключительно флора.

Затем Тамаш Патаки вернулся к своему биваку, причем за все время его не укусил ни один комар. Каким-то образом путешественник в одиночку сумел возвратиться к человеческим поселениям. О судьбе своих спутников он так ничего и не узнал. По предположению Патаки, вся живность вокруг по какой-то причине обезумела и, по всей видимости, совместно утопилась в ближайшей реке. Как такое может быть, путешественник не объясняет. Точнее, его объяснения путаны и вообще имеют мало общего с наукой, поскольку привлекают для объяснения «происки» Выдувальщика Мира.

Случилось ли все это на самом деле, не привиделось ли переутомившемуся топографу, естественно, неизвестно. Не исключено, что вся история была сочинена самим Тамашем Патаки с целью привлечь внимание к своей персоне. Возможно, даже найти мецената среди аристократии с пожеланием профинансировать последующие экспедиции. Принесло ли данное новаторство хоть какую-то пользу смелому исследователю тропических областей Большой Суши — не выяснено.

Пользовать собак в качестве носильщиков дело не новое, и Жуж Шоймар не изобрел тут велосипеда. Благо, он не увлекся этой идеей совсем уж всерьез; все-таки кроме собак у нас есть и люди-носильщики. Хотя могло быть хуже, то есть в собачках мог бы оказаться перевес. Помнится, при подготовке некий пришлый эксперт пытался навязать Шоймару идею о том, что именно наличие собак позволило когдатошней экспедиции Петефи Кардана добраться до среднего течения Иррациональной. Без собак, мол, он бы не дошел. Ценность собак вроде как в том, что они могут волочь на себе продовольствие, а в случае надобности вполне получается зажевать их самих. Вообще-то тут надо считать. В каком-нибудь толстуне конечно же много мяса (речь о питательности и вкусовых свойствах сейчас не идет), но сколько он сам пожирает белка в течение суток? Донесет ли песик хотя бы то, что обеспечит его собственное пропитание? Очень хорошо, что Шоймар в конце концов послал данного горе-консультанта искать край Сферы Мира. Возможно, теперь это нас спасло от дополнительных трудностей, ибо собачки становятся неуправляемы: не слушают поводырей, останавливаются на тропе, садятся и с места не сдвинуть. Разве что электрической плеткой. Да и то вначале воют-визжат, упираются, а уже потом все же чешут за передними псинами. Дьюка Ирнац и Маргит Йо с помощниками просто с ног сбились бегать вдоль колонны и «подбадривать» четвероногих. Лично наблюдал, как гвардеец Киль Зриньи чуть не изжарил песика своим электрошокером. Что характерно, песик-то был как раз из спокойных, даже с кличкой соответствующей — Бутон. Но упирался, чтобы не идти, до жути долго.