Шрифт:
– Ну почему?!!
– Потому, что он уже весь институт на хую перетаскал! Я не хочу быть частью этого борделя!
– Размахивая спицами, орала поганая.
– А подстилкой у Жорика - зэка быть лучше?!
– Зато у него я единственная! Я у него одна.
– Ну и что с этого толку?
– Слушай, отстань от меня пожалуйста!
– Ну мам…
– Отстань!!!
– Поганая бросила свою паутину и с воем ломанулась на кухню.
«Что за ребенок?! Что за ребенок?!!
– Слышалось ее протяжное причитания.
– У всех дети - как дети, а у меня?!...»
Рыба снова стала долбить по пианино, недоумевая по поводу погани.
* * *
– Ах!!! Хорошо!... О!... Еще!
– Доносилось из кабинета директора.
– О-о-о!... А-а-а!!!
На директорском огромном столе была разостлана куча документов и чертежей. Поверх нее возлежала Лена Мамаева в одном лишь лифчике и приспущенных чулках с растрепанной прической и поплывшим макияжем, а поверх нее взгромоздился своим здоровым пузом сам «батяня». Потный, до самой лысины, в одной лишь рубашке, он напористо долбил своим ялдаком ее кунку. Стол сотрясался от его мощных кабаньих движений. Документы «конвеером» съезжали с него и падали на пол. Он сам, да и Лена Мамаева почти уже ничего не соображали. И вдруг в самый накал страстей, в момент максимального пика эмоций в кабинет постучали.
– Ну что там еще?!
– невольно пробурчал Морозов.
В дверь просунулась испуганная физиономия секретарши и роболенно проблеяла:
– Алексей Григорич, тут Вашу подпись просят.
– А, позже! Зайди через пять минут! не видишь что-ли, я занят!
– Указывая на Мамаеву отрезал «батяня».
– Виновата, но…
– Никаких но! Вон отсюда!
– Уже агрессивно и властно изрек он.
Секретутка тут же учуяла, что «дело плохо» и исчезла.
Батяня повернулся к Мамаевой, улыбнулся ей и промурчав: «Ну-с, продолжим», продолжал свое любимое занятие. Стол заходил ходуном. Пачка чертежей упала на пол. Но это никого не смутило. Стоны, скрипы, вздохи и черт знает что сплелись в единую какофонию. Батяня задвигался со скоростью пулемета, а затем вдруг замер и беззвучно обкончался в разгоряченную кунку Мамаевой. Она тоже уже почти ничего не соображала и только беззвучно мотала головой из стороны в сторону.
В следующий момент все стихло и два «бездыханных» тела, взгроможденные одно на другое, замерли на директорском столе…
Первым «очнулся» Морозов.
– Ну ладно, давай вставай, - небрежно бросил он, - назначаю тебе повышение в окладе!
– О! Алексей Григорич! Я так Вам бла…
– Не стоит!
– Оборвал он. Это - «за выслугу перед начальством».
– Ой, тут чертежи немного закапались…
– Закапались? Чем закапались?
Мамаева смущенно склонила голову.
– А! Ерунда!
– Бросил Морозов.
– Татьяна перечертит. А ты одевайся и позови мою секретаршу.
* * *
– А! Вот опять они мне чертежи перечерчивать дали, закапанные спущенкой!
– Носилась, вопя, поганая по дому.
– Сгущенкой?
– Не поняла Рыба.
– Спущенкой, молофьей, то есть. Сами ебуться, а мне перечерчивать за них! Смотри, во что они мои чертежи превратили! Устряпали все, как свиньи, а я тут корпей за них!
– А почему?
– Потому, что я - ведущий специалист института!
– Гордо выпалила погань.
– А че, она сама что-ли перечертить не может?
– А она зато с батяней спит, а ей за это зарплату повышают.
– Во классно! Надо и тебе так делать!
– ни за что на свете! Лучше я сдохну!!!
– Ну мам!
– Ни за что!
– А рыбки? А коньки? А канарейки?
– Никаких рыбок! Никаких канареек! Ни за какие миллионы не соглашусь!
– Ну и хрен с тобой! Вот вырасту и сама с Морозовым спать буду. А на повышение зарплаты и коньки и рыбок и все, что захочу себе куплю!
– Категорично заявила Рыба.
– Только попробуй!
– А потому, что ты - моя дочь! И если ты посмеешь так поступить, как эта мразь Мамаева, то я тебя просто убью!
– Как это ты меня убьешь?
– А очень просто! Возьму топор и убью!
– А зачем?
– Жалобно заскулила Рыба.
– Затем, что ты - моя дочь! И ты будешь жить так, как я хочу! А если нет - я тебя убью.
– Ну мам…
– Никаких мам!!!
– Ну мам…
– Не зли меня!
– Уже грозно и дико зарычала поганая на Рыбу.
Та сникла, испугалась и замолчала. В ее голове стали прокручиваться картинки того, как она трется с директором, чтобы ей повысили жалование, а сзади подходит поганая с топором, замахивается им и в последний момент Рыба вкрикивает, но уже поздно. Топор летит в ее удивленное и испуганное лицо. Брызги крови и мозгов разлетаются во все стороны. Следующая картинка: Рыба стоит у огромного красивого аквариума и любуется роскошными рыбками и живыми экзотическими водорослями. Сзади подкрадывается поганая, пряча под мышкой за пазухой топор.
– Мам! Мам, посмотри!
– Ликует Рыба.
– Это я на деньги «тяти» купила! Смотри, какая прелесть!
– Что ты сказала? Чьи деньги?!
– «Тяти», мам. Ну ты сама понимаешь. Он их мне дал за то…
– За то, за что я тебя сейчас прикончу!
И в мгновенье ока поганая выхватывает из-за пазухи топор и отсекает Рыбе голову. Тело, фонтанируя струями крови, падает на пол, а отрубленная голова плюхается в аквариум, беззвучно произнося полуживыми губами: «Я не виновата! Я не виновата!» и заливает его алой пеленой крови. По стенкам стекают темные брызги. С губ обезумевшей погани хриплым шепотом слетают слова: