– Да отойди ты!
– Оттолкнул ее Холмогорцев.
– Мне тут стирать надо, а ты еще и лезишь ко мне! За тобой ведь стираю!

– За мной?! А я тут причем?

– Причем-причем?!
– Орал красный от злобы Холмогорцев, включая холодную воду.
– Кого сегодня дефлорировали, меня что-ли?

– Нет, вроде бы меня.
– Проблеяла Рыба обиженным голосом.

– Ну вот я и стираю за тобой.

– Ничего не понимаю. У нас белье дома раз в неделю стирали, а здесь что, каждый день что-ли?

– Да, когда кого-то проебывали!
– Почти срываясь на педерастический фальцет провизжал Холмогорцев и, уткнувшись в раковину, стал яростно стирать.

– Послушай, но если эта кровь моя, хотя я не понимаю, как она здесь взялась. У меня месячные должны быть через две недели. Но допустим, что она моя, так давай я сама все это постираю!

– Нет!!! Ни в коем случае. Такой растяпе как ты вообще ничего нельзя доверять! Ты все сделаешь как попало и останутся следы. А я потом жене, что объяснять буду?! Что у меня месячные вдруг пошли? Иди-ка ты знаешь куда! В гробу я видам твои услуги! Вали!

– Что? Не поняла.

– Вали отсюда!
– Заорал «принц» прямо в лицо тормозной дуре.

Не выдержав такого хамского обращения, Рыба психанула и вся в слезах кинулась на кухню.

« Ишь, уа-уа какая! Обиделась она!
– Яростно думал Холмогорцев, стирая простынь со скоростью пулемета.
– А мне что прикажете делать?! У меня жена через неделю приезжает. А мне тогда на кого обижаться? Ничего, переживет, не сахарная!»

Рыба забежала на кухню с грудой скомканных грязных вещей, бросила их на пол, села в угол и разрыдалась.

«Вот как! Выебал - теперь можно со мной как угодно обращаться?! А я-то, дура, набитая, думала, что после первой ночи со мною будут ласково обращаться, говорить мне нежные слова, приносить мне кофе в постель и вообще меня на руках носить. А вместо этого что?! О, Господи, за что?! За что?!» Рыба сидела голая, с растрепанными длинными волосами на груде своего тряпья и рыдала в голос.

«А откуда мне что-то знать про кровь? Меня что, каждый день дефлорируют что-ли?
– Думала она.
– А мать мне про это вообще ничего не объяснила. У, сука проклятая! Погань злая. Все меня «завтраками» кормила, мол, будет восемнадцать - все расскажу. А мне уже с тринадцати мужика со здоровым хуем хотелось! У, сволочь ты проклятая, ничему не научила. Я тут мучайся из-за тебя. Скотина вонючая!»

Услышав надрывные рыдания из кухни, Холмогорцев насторожился. «Так, сейчас достирываю простынь и иду утешать эту идиотку. А-то она мне всех соседей переполошит. Они жене про нее все донесут. И тогда-то уж скандал мне обеспечен. Уф, и влип же я!»

– Что случилось, дорогая?
– С наигранной заботливостью в голосе произнес он.

– У-у-у!...
– Нечленораздельно промычала Рыба.

– Ну, подожди, подожди, успокойся, все будет хорошо!

Холмогорцев взял ее за руку и стал гладить по голове. Это стало потихоньку успокаивать психопатку. «Слава Богу, кажется проходит», - с облегчением подумал он. Рыба с надеждой по-собачьи заглянула ему в глаза.

– Сейчас мы с тобой покушаем! Ты есть хочешь?

– Конечно!
– Моментально оживилась Рыба.

_ Вот и хорошо! Сейчас я поставлю суп и чай и мы поедим. Тебе надо хорошо кушать, дорогая, ты ведь потеряла много крови!
– Еле сдерживая смех, сказал он.

Рыба совсем растаяла от внимания и заботы. Обида куда-то улетучилась и она опять начала ебать себе мозги, что чудо, о котором она так долго мечтала, наконец-то случилось.

Пока несчастный Холмогорцев делал нехитрый завтрак, она смогла натянуть на себя свое застиранное вонючее тряпье и подобием расчески распутать свои патлы.

Когда же все сготовилось, Холмогорцев наспех накрыл на стол, жадно слопал свою порцию и бесцеремонно заявил:

– Так! У меня сейчас важные дела с председателем, я пошел, а ты давай тут наводи марафет, все обдирай, убирай. К обеду все стройматериалы будут.

Рыба раздобрела от его добрых слов и теперь готова была для него целые горы свергнуть.

– М-гы! Я все сделаю.
– С энтузиазмом ответила она.

«Ух, ну слава Богу, хоть не зря ее сюда притащил.
– Думал втихаря Холмогорцев.
– Пусть она ремонт тут у меня делает, все вылизывает, а я пойду погуляю. Может в столовку зайду, если Любки дома не будет. Ох, и голодный же я после сегодняшней ебли. Как черт!».

– Ну ладно, Рыб пакедава!
– Сказал он и ушел.

И Рыба осталась одна, везти грязь за своим столь неожиданно появившимся «принцем». Вот теперь-то я ему все сделаю!
– Думала зомби, сдирая старую краску с батареи.
– Я все тут выдраю, все отремонтирую, все будет здесь блистать и сиять! Я горы сверну! Я квартиру всю переверну! Я за ним хоть на край света пойду! Саша исключительный! Ведь именно он сделал меня». Тут неожиданной кусок старой краски попал ей прямо в глаз. Она тут же побежала к единственному в доме ржавому зеркалу в ванне.