– Что ты сюда пришел?! Тебя сюда не звали! Какого черта ты опять здесь?!
– послышались воинственные крики из-за двери.

– Оленька, подожди, не спеши, я ведь как-никак все-таки хозяин в этом доме, - миролюбиво увещевал он свою неуемную женушку.

– Ну и что! А я - хозяйка! И ты сюда не лезь!

– Но ведь я хочу спать!

– Я тоже хочу, и Дианка тоже. А ты не даешь

– Оленька, я тебя тревожить не буду. Я вот тут отдельно от тебя на диванчике прилягу. А если хочешь, даже на полу. Я тебе мешать не буду!

– Ну ладно уж, так и быть, ложись вот тут на полу. А нас не трогай!
– воинственно произнесла Ольга и завалилась сама дрыхнуть вместе со своей дебильной доченькой.

Некоторое время еще слышалась какая-то возня, капризный голос ебанутой Дианки, а потом все стихло. Бабуся так и заснула с убитой вошью в руке.

Ночная тишина нарушалась тиканьем часов, трелью сверчка да равномерным похрапыванием бабуси. Рыба погасила свет и долго думала, глядя в темноту ночи:

«Странное это дело - семья. Все наперебой твердят, что в ней счастье, что когда двое человек живут вместе, то им должно быть как-то особенно хорошо, а на самом деле все получается совершенно по-другому. Муж с женой постоянно грызутся, постоянно кто-то кого-то бьет или ругает. Кто-то пропивает деньги или ходит «налево». И никакой идиллией там совершенно не пахнет. Как все-таки отличается то, что люди мечтают о семье, и то, что есть на самом деле! Почему же все происходит именно так?»

Это противоречие поставило ее в тупик, и она стала мучительно размышлять над ним. «Почему? Почему? Почему?» - вертелось в ее голове.
– Почему люди говорят одно, а делают совершенно другое?»

Рыба стала вспоминать свое детство, всех людей, которые ее окружали, родственников, и думала: «А было ли у кого-нибудь из них какое-то счастье?» И ни у кого его она не могла припомнить. Вот вечно грызущиеся бабка с дедом. Их разнимает их сынок, дядя Дима. Дед говорит свое последнее мужское слово. Бабка грозится, что отравится уксусом. Дед говорит: «Ну и травись!» И она хлещет 70%-й уксус «из горла». Потом месяц лечится в больнице. Долго мучается и страдает после этого. Месяц семейство «отдыхает» от скандалов.

Вот мамаша, которая нетерпеливо отвечает отцу: «Ну и не буду гладить тебе штаны!» И швыряет их ему в лицо. Вот тетя Маруся, которая живет с безногим мужем-пьяницей. Муженек напивается, приползает «в дрязину» пьяный, ругается, требует денег и бьет ее, ковыляя за нею на «култышках». Потом засыпает беспробудным сном, а под утро обсирается себе в штаны. Вот тетя Оля, подруга матери. Она «тащит» на себе двоих близняшек. Муж только пропивает свою зарплату, сидит у нее на шее, требует еще денег и приходит потихоньку в состояние, совсем не похожее на человеческое.

И, наконец, сама мать теперь, решившая, что жить без семьи ей будет гораздо спокойнее, чем с семьей. Живущая в одиночестве.

«Где это, обещанное счастьице? Кто достиг его? У кого оно было?
– размышляла Рыба.
– Ромео с Джульеттой? Так они умерли молодыми. Неизвестно, что бы было, если бы они жили вместе всю жизнь. Наверно бы так же всю жизнь ругались как бабка с дедом. Грей и Ассоль? Про них тоже написано только до момента их встречи. А дальше как будто специально умалчивается обо всем этом. Почему не пишут об их совместной жизни? Почему у всех сказок конец сразу после свадьбы? А потому, что дальше ничего и нету: лишь грызня двух эгоистов. Только и всего!»

Мать просто обманула Рыбу. Обманывала постоянно, систематично. Для того, чтобы дочь повторяла точь-в-точь одни и те же ошибки матери и обрела точно такую же несчастную судьбу, как и она.

На память Рыбе пришел еще один эпизод из ее детства. Она стоит у закрытой двери в кухню, где уединились поганая и ее подруга с работы. Рыба тихонечко стоит и подслушивает, о чем идет речь. Поганая рассказывает подруге, как плохо живется в семье, как тяжело выносить все занудства мужа, как почти все ее мужья пили и вымазживали из нее деньги. Рыба вслушивается во все эти откровения и с жадностью «наматывает их себе на ус». Вдруг резко распахивается дверь, и на пороге появляется поганая и с разгону наскакивает на Рыбу:

– Ой! А ты что тут делаешь?

Рыба в растерянности не знает что сказать. Мямлит.

– А, так ты подслушиваешь!
– еще больше расходится погань.
– А ну-ка, марш отсюда!

И Рыбу запирают одну в комнате. Она делает еще несколько попыток начать подслушивать, но все бесполезно: поганая нарочно выходит из кухни и прогоняет ее каждый раз.

Рыба сидит и размышляет: «Почему же меня не пускают в их компанию? Они что-то от меня скрывают. Но что? Вот ведь вопрос. Вот вырасту большая, и тогда от меня уже никто ничего не скроет!» Конечно! Никто уже от нее не спрячет правду жизни. Потому что тогда жизнь сама уже предстанет перед ней, так сказать, «во всей своей красе». Но до этого с нею очень хорошо поработает ее матушка, втемяшивая в ее тупую башкень идиотские мыслишки о счастьице, убогом, ебанутом, которые, в конце концов, и приведут ее к семейному болоту. И выбраться из него самой ей просто не хватит ни сил, ни ума. А пока... Поганая закончила секретный разговор с подругой и, открыв дверь кухни, громко произнесла:

– Ну да ладно, пойду я ребенка добру учить. Она у меня растет. Надо не пропустить это время. Я же ведь ей счастья, добра желаю!

Погань улыбнулась старыми гнилыми зубами и направилась к своей любимой доченьке. Она специально скрывала от нее всю правду жизни, весь свой реальный жизненный опыт. Горький, неприятный, даже отвратительный, но, тем не менее, очень полезный. А вместо правды жизни она втемяшивала дочери в башку свои дебильные представленьица о «принцах», «рыцарях», «идиллии» и прочей ахинее. Все это она делала для того, чтобы заставить-таки свою любимую доченьку быть исправной домработницей, био-машиной для размножения «пушечного мяса» и хорошей «ломовой лошадью», которая пашет «на дядю». Но как ее добровольно заставить делать все это? А надо ее чем-то приманить, как зверя в западню приманкой. А приманка эта - суть втемяшивает в мозги дочери. Сама знает, что в семейке хуево, а дочери дудонит: «Счастье, счастье, счастье!» И та тупо во все это верит. И все же таки заводит семейку. А когда расчухает, какое же это все за-падло, то ей уже другие «песенки» припасены: «Так надо, так у всех, так положено, терпи, а воз свой вези» и все в этом же духе. И дура упирается до самой смерти! И детишек своих этому же «добру» учит. И так из поколения в поколение передается эта «собачья чушь». И люди послушно рожают и воспитывают новых рабов. А те - новых и те то же. И так - до бесконечности.