Тут женщина всхлипнула и стала плакать. Она была очень красива, метиска, видимо, кто-то из родителей был русским, а второй — алтайцем. Смоляные густые волосы заплетены в косу, смуглая кожа, но при этом большие голубые глаза. Среднего роста, она имела стройную, ладную фигуру и выглядела лет на 25, хотя, может, и была старше.

Рулону очень хотелось утешить, успокоить красавицу, но, кроме того, как погладить ее по голове, не мог ничего придумать.

— На, возьми, — старый шаман протянул ему бубен и маньяк.

— Зачем?

— Возьми и больше не бол-

тай, а то всех Духов распуга-

ешь. Помнишь, где хранятся

Души людей? Так вот, ступай

туда и найди затерявшуюся

Душу ребенка этой женщины.

Рулон молча кивнул и стал

облачаться. Он, конечно, по-

мнил все рассказы шамана, но,

что делать, совершенно не

представлял. Только одно сильное чувство было в его серд-

це — помочь. Когда одежда

была на нем, Лена протянула

ему сосуд с молоком.

— Там и ее кровь, — под-

сказал Учитель, — принеси его в жертву.

Рулон взял в одну руку сосуд с молоком, а в другую — бубен.

Он взглянул на яркое солнце и подставил под его лучи бубен, чтобы согреть его. Потом мелкими шажками, нагнувшись, пробежал по кругу и, остановившись, вылил в его центр молоко со словами:

— За наследника Рода с мигающими глазами, за питающегося молоком младенца тебе выкуп даю.

Рука стала выбивать ритм, а ноги притоптывать. Почти сразу реальность стала отодвигаться. В это время шаман думал только о Душе потерянного ребенка, и перед ним открылась завеса тайны, где его искать.

Рулон обнаружил себя около молочного озера Сут-Коол. Ему не пришлось долго искать нужное место, как раньше. Он сразу достиг цели. Возможности удивляться в мире Духов не было, но вот облегчение он все же испытал.

Молочное озеро кормило Души не только людей, но и зверей. Чтобы быть чистым перед лицом Богини, Рулон помылся в озере. Он был вроде бы в одежде, но ощущал себя голым. Парное молоко приятно ласкало тело. Раньше не то чтобы мыться в молоке, не приходилось даже такого количества молока видеть. А теперь плескался в нем, как ребенок, и постепенно становился ребенком. Он был чист и безгрешен, как младенец, и мог отправляться на поиски матери Умай.

Выйдя из озера, Рулон почувствовал, что двигаться нужно на восток. Взмахнув руками, он полетел. Если ты хоть раз летал, то умение и чувство полета не забываются никогда. Но на этот раз лететь было очень легко. Видимо, купание в озере дало такую легкость. Вскоре он увидел гору Ак-Тошон, а подлетев ближе, множество пещер в ней.

В одной из них и висят люльки с Душами людей и зверей. Здесь живет Богиня Умай.

Пришлось заходить в первую попавшуюся. Оттуда доносились голоса.

— Я выиграл, я, я, отдай все мне.

«Да, пещера явно не та, голос не похож на Богиню Умай», — подумал Рулон.

Но любопытство и в другом мире не оставляло молодого шамана. И он тихонько протиснулся дальше в пещеру.

Человек с головой медведя и волкообразное существо увлеченно играли в кости. На кону лежали маленькие изображения белок. Игра шла бурно, с накалом страстей. Так же тихо Рулон вышел обратно. Он понял, что это Духи какой-то местности играют в кости. А призом будут белки, и в том месте, где живет выигравший Дух, прибавится белок, а где живет проигравший — наоборот.

Тут Рулон вспомнил, зачем пришел сюда и сосредоточился: перед ним всплыли глаза Лены, наполненные болью и страстной любовью к будущему ребенку. Шаман сам стал этими глазами, и они повели его все выше и выше в гору. На самой вершине была огромная пещера. Туда-то и вошел шаман. Перед ним открылась бесконечная пещера с мягким светом внутри. Но ни стен ее, ни потолка видно не было. Все пространство было заставлено люльками, а в них лежали младенцы. Рулон подошел к ближайшей — там спал маленький медвежонок,

дальше — бельчонок, еще дальше — мараленок. Здесь были и люди, и звери. Наконец он наткнулся на первое человеческое дитя. В этот миг он был Леной и знал, что ему нужен только один-единственный, и знал, что почувствует нужного. Очень долго он ходил от одной люльки к другой, но ничего не происходило. Вдруг Рулон спиной ощутил чей-то теплый взгляд. Позади него стояла женщина с очень знакомым и родным лицом, от нее веяло нежностью и заботой. Это была Богиня Умай, похожая на всех матерей сразу.