Евгений обернулся и воззрился на старуху. Она сидела на своем сундуке, прикрыв лицо руками, и беззвучно рыдала.

– Мама, что с Вами?
– одернул ее Евгений

– Жорж! Жорж! Почему вы от меня это так долго скрывали?
– упрекала его старуха.

– Что мы скрывали?!

– То, что он умер десять лет назад!

– Да никто от Вас этого не скрывал! Вы ведь и сами его хоронили! Своими руками!

– Не может этого быть!

– Как не может? Может! Я еще тогда молодым был. А теперь вот уже вся голова в седых волосах. А тогда у меня все волосы еще были черные. Я сам все это помню.

– О!... Горе-горе-горе..., - выла как заведенная бабка.
– Горе мне, горе горькое - е-е!!!
– Бабка залилась беззвучными рыданиями и завалилась на свой топчан.

Евгений было вздохнул свободно, как вдруг на сцене появилось другое действующее лицо. Из другой комнаты в кухню вползла заспанная Ольга. На ней была мятая розовая ночнушка, волосы были растрепаны, лицо помято, а глаза посылали друг друга на хуй.

– А что здесь происходит, Женечка, что тут за шум?
– пропищала она занудливым голосом.

– А, это ко мне гости пожаловали, Оленька, - радостно ответил ей Евгений.

– Гости? Да какие тут могут быть гости в первом часу ночи? Уже спать пора.

– Ну и что? Человек к нам приехал, значит, он гость. А с гостями надо проявляться соответствующе. Мы, цыгане - такой народ!

Евгений радостно хохотал, не понимая Ольгиной мрачности. Та совсем вышла из себя, выскочила из комнаты, громко бабахнув дверью. Евгений еще больше захохотал над своей психованной инфантильной женой. Из-за двери доносились рыдания, вопли и причитания:

– Боже мой! Да что же это делается-то такое?! Это квартира или цыганский табор? И связалась же я с этим цыганом! Не дом, а проходной двор какой-то!

Евгений реагировал на это весьма спокойно и даже весело.

Рыба ошарашено смотрела на эту семейную сцену, не зная, что теперь дальше делать: уходить, мирить супругов или просто ничего не делать и завалиться спать?

– Да, не обращай внимания, покричит-покричит и перестанет, - успокаивал ее Евгений.
– А ты лучше вон полезай на полати и ложись спать. А с утра поговорим. Лады?

– Лады...
– бессмысленно прошептала Рыба и полезла наверх, на полку над дверью.

Бабуся уже тоже успокоилась и тихонечко шубуршала своими клешнями в своей одежде. Очень ловко, на ощупь, она выискивала в ней вшей, а потом давила их своими страшнющими ногтями.

– Ой! Что это такое?
– с испугом спросила Рыба у Евгения, показывая на бабку.

– А, да это она вшей у себя выискивает, - отмахнулся он. – Видишь, как ловко у нее это получается! Еще с войны сноровка осталась!

– А откуда у нее вши?
– с ужасом спросила Рыба.
– Сейчас же вроде бы уже нет войны!

– Да это ты же сама наш адрес хиппарям дала.

– А причем здесь хиппари?
– не въехала Рыба.

– Да при том, что они тут к нам целое нашествие устроили. Пока тебя тут не было, они к нам пришли. Целую неделю тут жили. Я на них все свои последние деньги ухлопал. Попробуй, такую ораву прокорми! Ольга сильно бесилась против них. А в конце недели выяснилось, что у них оказывается вши.

– Вши?
– вытаращилась Рыба. — Но ведь те хиппари, которым я давала ваш адрес, жили в приличных условиях и не могли иметь вшей!

– А это не важно! Они дали наш адрес тем, у которых они были. И они пришли к нам. И вот теперь у нас всех вши завелись. Особенно у Дианки. Ольга взбесилась из-за всего этого и запретила кому-либо у нас появляться.

– А! Так вот почему у Вас так тихо и пусто!

– Ну, в частности и из-за этого тоже..., - сконфуженно произнес Евгений и вдруг замолчал...

«Что-то здесь не то!
– просекла Рыба.
– Чего-то он недоговаривает».

Неудобную заминку в разговоре прервала Ольга. Она высунулась из двери и опять напала на Евгения:

– Женя! Мы пошли спать! А ты - как хочешь!
– демонстративно выкрикнула она и с Дианкой под мышкой поперлась спать. Дверь бабахнула в последний раз. За стеной послышалась мышиная возня, какие-то разговоры, а затем все смолкло и стало тихо.

Евгений молча пожал плечами и как побитая собака осторожно стал пробираться в комнату в надежде найти приют на каком-нибудь диване.