А удачу сумей схватить.

Быть добрым смешно сегодня.

Беспощадным ты должен быть!

Допев веселые строки, парочка радостно расхохоталась. Евгений сидел мрачный и что-то обдумывал. Рыба радостно уплетала щербет и запивала чайком. Ей было совершенно непонятно, почему Евгений переживает, и она даже не думала ему помогать. Ее больше интересовал Саша Холмогорцев и то, как он заинтересованно посматривает на нее. Все ее мысли были недалекими, тупыми и сразу отражались на ее тупом ебальнике. Не успели гости допить чай, как вдруг в дверь постучали.

– Кого еще там нелегкая несет?
– недовольно пробурчал Евгений.

Дверь распахнулась без приглашения и на пороге показались Прист и Киса.

– О! Какими судьбами?!
– радостно соскочила с места Рыба и бросилась к своим друзьям

– О! Рыбуля! Как мы рады тебя здесь видеть!
– обрадовались «пиплы».

Тут Рыба выкинула свой коронный финт. Поскольку ближе всего к ней оказался Прист, то она подбежала к нему и обняла его за шею. Прист размяк от женского внимания и тоже нежно обнял Рыбу. И тут она внезапно поджала ноги и повисла всем весом у него на шее. Тот не ожидал такого подвоха и со всего маху наебнулся на пол вместе с Рыбой. На полу возникла свалка. Места было мало, и Киса, запнувшись о катающихся, тоже шмякнулся вповалку на них. Рыба истошно заорала, придавленная сверху двумя здоровыми тушами:

– О-ё-ё-ё-ёй! Вы мне хребет переломаете! Сволочи проклятые!

– А кто все это начал? Я что ли?
– оправдывался, вставая, Прист.

– А вы вообще зачем сюда пожаловали?

– Наташка выгнала - вот мы сюда приехали.

– А че выгнала-то?

– А! Захочешь подраться - причину найдешь!
– махнул рукой Прист.
– Наташку не знаешь что ли?

Тут воспрянул Евгений.

– А! Проходите - проходите, ребята! Рад вас видеть!
– гостеприимно раскланялся Евгений.

Хиппари прошли в комнату и без приглашения уселись за стол.

– Чаю хотите?
– суетился Евгений - А у меня еще и щербет есть. А еще варенье припасено.

– У-гу!
– немногословно отвечали хиппари, бесцеремонно зажевывая здоровые куски щербета.

– Варенье? И варенье тоже давай! Все съедим.

Киса отламывал самые здоровые куски хлеба, намазывал на них варенье прямо руками и заглатывал их, не жуя. Его прожорливый рот жадно хватал еду. Он даже и думать не хотел о своих «ближних». Прист тоже не отставал от своего товарища. Намешав в стакан с чаем добрую порцию варенья, он выхлебал его залпом и закусил приличным куском щербета. По окончании «трапезы» Киса смачно отрыгнул и вытер мокрый рот рукавом своей тельняшки.

Женя и глазом не успел моргнуть, как все его немалые запасы были уничтожены одним махом. Остальные гости остались голодными и довольствовались чаем с сахаром и простым хлебом. Все были недовольны наглой выходкой хиппарей, но открыто выразить свои чувства не решался никто. Все делали вид, будто ничего не произошло.

Киса и Прист лениво оглядели всех присутствующих. Особого интереса у них никто не вызвал. Разухабистая парочка схватила гитару, висевшую на стене и забабахала лихую заводную песенку:

– Долго надо мною все глумились,

Я теперь над всеми поглумлюсь.

Долго в жопе черти гоношились,

И теперь другим я становлюсь.

Прист лихо фигачил на гитаре, а Киса завывающим голосом продолжал петь, обращаясь к Рыбе:

– Долго черти в омуте водились.

Глупою тихоней ты росла.

Поебень тебя с ума сводила.

Это все - морковка для осла!

Что шагает к пропасти так смело,

За «приятным» тянется ишак.

Разобраться в этом ты сумела ль?

Ведь до бездны остается шаг.

Рыба поняла, что вопрос задается ей, но даже не знала, как на него среагировать, и тупо сидела и молчала, мотая башкой из стороны в сторону. Киса глумливо щелкнул у нее пальцами перед ее тупой пачкой и продолжил петь истошным надрывным голосом:

– Долго надо мною все глумились.

Я теперь над всеми поглумлюсь.

Долго в жопе черти гоношились,

И теперь другим я становлюсь.

Прист со всей мочи врезал по струнам, доигрывая завершающие аккорды. И тут одна струна лопнула и щелкнула ему прямо по лбу. Он уморно заверещал, схватился за ушибленное место и тут же выбежал из комнаты. Зрители радостно зааплодировали, радуясь такому яркому стихийному концерту.

Рыба сидела и тупо таращилась, радуясь тому, что ей уделяют внимание. Она совсем не понимала, что над ней явно и открыто смеются. Киса смолк и глумливо раскланялся под веселые хлопки публики.

– А чем мы будем еще заниматься?
– с тоской в глазах, скучающим голосом произнес Прист.

– А мы будем читать стихи!
– неожиданно вклинился в разговор Холмогорцев.
– Фета, например, или Цветаеву.

Хиппари брезгливо поморщились.

– Ну, а если вам эти поэты не нравятся, давайте, почитаем поэзию. Нашу. Маяковского, например.