– За все надо платить, в том числе и своим здоровьем, - успокаивала себя Галина.

Если она, как говорит следователь Скрыльников, не захотела тихой спокойной жизни на зарплату. Чайник вскипел, Галина навела кофе, закурила. Неслышно открылась дверь, на кухню вышел Скрыльников в семенных трусах и тапочках. Галина даже невольно засмеялась, увидев в первый раз в таком виде, всегда наглаженного в костюме с галстуком, следователя.

– Снова дымите, Галина Ивановна? И как обычно с ядом, который зовется кофе.

– Что делать, Павел Николаевич? Я волнуюсь, - ответила Галина, выпуская дым.

– Что могло так разволновать вас? Бизнес? Какие переменные бизнеса так вас разволновали, рыбка вы моя золотая, - поддержал шутливо издевательскую интонацию Галины Скрыльников.

– Я думаю совсем не о бизнесе. Я думаю о том, что следователь КГБ, воспользовавшись своим служебным положением, обманул меня глупую, а замуж брать не хочет, к маме и дочке знакомить не везет, а вы партийный человек, Павел Иванович. Вам, как ленинцу, не стыдно за свои поступки?

– Стыдно! И как партийному и просто как человеку. Но подобное предложение я даже боюсь делать, чтобы не получить отказ от бизнес леди Захаровой.

Павел подошел к Галине, присел, обнял ее ноги:

– Галюнчик, ты это серьезно? Или это очередная прихоть богатой дамы?

– Знаешь, Паш, я, наверное, обижусь, если ты еще раз меня назовешь мисс или леди. Ты ходишь ко мне только потому, что я кооператор? Да?
– Галина посмотрела в глаза Павла.

– Галюнь, я был бы счастлив, если бы ты была простым детским врачом. Тогда бы я был больше уверен, что наши свидания не твои прихоти, и я не надоем тебе через месяц-другой. И наши встречи имеют другое основание и будут иметь продолжение.

– Ты можешь говорить нормальным, не кабинетным языком?
– Галина едва не обожглась горячим кофе, поставив чашку на стол.
– Что это за основания? И какое они должны иметь продолжение?

Павел сильнее обнял ноги Галины, положил на них голову:

– Я люблю тебя, Галь! Как мальчишка, сильно-сильно. И знаешь, я боюсь, что ты просто немного увлеклась романом со следователем КГБ - слежки, конспирация. И тем более, у меня дочь, которая кроме меня никому больше не нужна, - голос Павла стал другим, неуверенным, робким.
– Ты переехала мою душу своей необузданностью, неординарностью. Ты не такая как все. Я даже боюсь тебя, боюсь, что быстро надоем.

– Дурачок ты, Павлик. Совсем еще ребенок. А серьезный человек, следователь КГБ. Неужели не видишь, что прежде всего я баба. А этот лоск - это только напускное. Имидж, как это модно теперь говорить. Я русская баба и ищу мужика, за чьей спиной будет тихо и уютно. Я сама не знаю, как ты влез в мою душу. Но с тобой интересно даже просто разговаривать. И что со мной редко бывает, я думаю, ты умнее меня. Обычно наоборот, я всегда думаю, что я умнее. Ты говоришь, что боишься надоесть мне. Я боюсь, ты скажешь: "Галина Ивановна, извините, мне поручен для защиты другой, более важный объект".

Галина подняла ладонями голову Павла, носом прижалась к его переносице:

– Ты не бросишь меня? Честно? Тебе я верю на слово. Такие как ты, мужики, не лгут. Ты не такой, какой сегодня клянется, а завтра смеется. Ты мужик! Понимаешь, Скрыльников, мужик!

– Погоди, что мы сидим?
– Павел счастливо улыбнулся.

– Что ты... Что ты еще предлагаешь?
– не совсем поняв, растерянно спросила Галина.

– И это тоже...
– уже улыбаясь, ответил он, поняв, что подумала Галина.
– Но сейчас мы едем ко мне знакомиться с мамой и нашей дочкой. Едем?

– Едем!
– Галина крепко прижалась к Павлу.

– Паш, не в обиду, можно вопрос?
– спросила Галина, когда они уже сели в машину.
– Только не обижайся и привыкай, я очень прямой человек и всегда спрошу, что мне непонятно, нравится тебе это или нет... Извините, привыкайте, Павел Николаевич.

– Буду стараться привыкать, - ответил Павел.
– Что тебе непонятно сейчас?

– Мне непонятно? Ты четыре года без жены, мужик очень даже, что у вас - баб мало? И вообще, ты с людьми работаешь, молодой, интересный. У тебя женщины были после жены? Извини, если чем обижаю.

– Ничего, это жизнь, Галь. Как тебе сказать...
– Скрыльников задумался.

– Прямо и честно. Я пойму, - ответила Галина.

– Женщины, чтобы переспать, конечно, были. Но уже утром я не знал, как быстрее уйти от нее. Животный инстинкт, и эти женщины как постельные принадлежности, извини за сравнение. Они были, потому что по логике природы должны быть. Сватали меня друзья, я уже не знаю, сколько раз. Но не мое... Понимаешь? Кого знаю, не хочу, кого хочу, не знаю. Извини, Галь, за откровенный хамский разговор.