— Мы уже об этом говорили. И решили: еще лет пять — и все. Мы уйдем, но не сразу.

— Знаю. Но события последних месяцев напомнили мне, как неожиданно может закончиться человеческая жизнь или ее привычное течение. Есть места, где я хотел бы побывать. Вместе с тобой, Тереза. Я устал жить от урожая до урожая.

— Вся моя жизнь связана с «Джамбелли». И потом, Эли, можем ли мы передать детям компанию с подпорченной репутацией?

— Можем, потому что мы им доверяем.

— Не знаю, что тебе ответить.

— Подумай. Я хочу отдать Тайлеру то, что он честно заработал, и я хочу сделать это, пока жив. В этом году было уже достаточно смертей. Настало время уступить дорогу молодым.

Прочтя записку, прикрепленную магнитом к холодильнику, Мэдди скорчила недовольную гримасу.

Зачем им кого-то звать на ужин? Он что, действительно держит их с Тео за слабоумных, которые могут поверить, что, когда женщина приходит в гости к неженатому мужчине и возится на кухне, она делает это только из любви к кулинарии?

Взяв записку, она бегом поднялась наверх. В комнате Тео музыка гремела так, что лопались барабанные перепонки.

— Пилар Джамбелли собирается приготовить нам ужин.

— Что?

— Эта женщина, которая спит с папой, придет сюда готовить ужин.

— Правда? Настоящую домашнюю еду?

— Ты что, не понимаешь? — раздраженно спросила Мэдди. — Она же хочет втереться в нашу семью.

— А что она собирается готовить?

— Какая разница. Как можно быть таким тупым? Она старается показать папе, какой счастливой семьей мы можем стать.

— Оставь их в покое, Мэдди. Слышишь? Почему у отца не может быть женщины? Он имеет право на личную жизнь.

— Идиот. Да пусть заведет хоть десяток, мне все равно. Но что мы будем делать, если он решит, что ему нужна жена?

— Не знаю. По-моему, Пилар — не худший вариант.

— «Не знаю», — передразнила Мэдди. — Она начнет заводить свои правила, будет всеми командовать. Думаешь, она станет с нами считаться? Все будем ходить у нее по струнке.

Мэдди ушла в свою комнату и громко захлопнула за собой дверь, твердо решив не выходить, пока не вернется отец.

Ее выдержки хватило на час. Снизу доносились смех и музыки, от запахов у Мэдди текли слюнки — и это было еще одно очко не в пользу Пилар. Готовит ужин, хочет поразить своими поварскими талантами, только ничего у нее не выйдет.

Войдя на кухню, Мэдди от злости заскрежетала зубами. Тео сидел за большим столом, стуча по клавишам синтезатора. Пилар стояла у плиты.

— Здравствуй, Мэдди, — сказала она.

Не удостоив ее ответом, Мэдди открыла холодильник и принялась не спеша выбирать, чего бы попить.

— Что это еще за муть?

— Смотря что. Одна «муть» — соус с сыром для маникотти, а другая — маринад для итальянской закуски. Ваш отец сказал, вы любите итальянскую кухню.

— Сплошные углеводы. Но в любом случае я сегодня ужимаю у подруги.

— Жаль. Дэвид меня не предупредил.

— Он не обязан обо всем вам докладывать.

Впервые Мэдди так откровенно ей грубила. Значит, пришло время поговорить начистоту, подумала Пилар.

— Конечно, не обязан. А ты достаточно взрослая, чтобы ужинать, где тебе нравится. Тео, ты не оставишь нас на минутку вдвоем?

— Само собой. — С отвращенном взглянув на сестру, он забрал свой синтезатор и вышел.

Мэдди со скучающим видом опустилась на стул. Пилар налила себе полчашки эспрессо и тоже села.

— Я, конечно, не ждала, что ты встретишь меня с распростертыми объятиями… — начала она.

— Что вам за дело до того, как я к вам отношусь?

— Во-первых, ты мне нравишься. И полагаю, если б я не увлеклась твоим отцом, мы бы с тобой прекрасно ладили. Но я отнимаю у тебя его внимание. Я могла бы сказать, что сожалею об этом, однако мы обе знаем, это не так. Потому что я его люблю.

— Моя мать тоже его любила. Даже вышла за него замуж.

— Конечно, любила. Она…