— Войдите.

— Великолепно! — восторженно сказала Хелен, входя в комнату. Сама она была сегодня в розовом. Этот цвет ей шел, но полноты не скрывал.

— Не слишком много бриллиантов?

— Бриллиантов слишком много не бывает, дорогая. Жаль, Линкольн тебя не увидит. Ты же знаешь, в следующем месяце у него адвокатский экзамен.

— Он обязательно его сдаст. Ведь он твой сын, а значит, не может не стать блестящим юристом.

Линкольн Мур был Софии почти что братом. Благодаря дружбе между их матерями ни он, ни она никогда не чувствовали себя единственными детьми в семье.

— Конечно, — согласилась Хелен. — Но сейчас я хотела поговорить о другом. Мне неприятно затрагивать эту тему, но Пилар сказала, что сегодня здесь будут Тони и Рене.

— Ну и что?

— Вчера суд принял решение о разводе.

— Понятно. Вы уже сказали маме?

— Да. Только что. Она восприняла эту новость спокойно. Или просто не подает виду. Я знаю, для нее очень важно, чтобы ты тоже вела себя сдержанно. Рене ни в коем случае не должна видеть, что ты переживаешь. Не доставляй ей такого удовольствия.

— Не доставлю.

— Вот и хорошо. А теперь мне надо бежать — мужа нельзя надолго оставлять без присмотра.

Стоя в толпе гостей, Дэвид Каттер потягивал из бокала отличное «мерло» и обшаривал глазами зал в поисках Пилар.

Ему было известно, что Джамбелли должны появиться и на винодельне. Его подробно ознакомили с издавна заведенным распорядком празднества. Сам он, как предполагалось, часть вечера проведет здесь, а часть — на вилле. Хотя прямо это и не было сказано, ему дали понять, что присутствовать и там, и тут — не только особая привилегия, но и обязанность.

— Дэвид! Рад тебя видеть.

Он обернулся. Перед ним, с улыбкой на лице, стоял Джереми Деморни.

— Джерри? — удивился Каттер. — Не думал, что встречу здесь кого-нибудь из «Ле Кёр».

— Я стараюсь не пропускать рождественских гулянок у Джамбелли. Очень демократично со стороны Синьоры приглашать на них и представителей конкурирующих фирм.

— Она настоящая леди.

— Другой такой не найдешь. Как тебе у нее работается?

— Я только вхожу в курс дела. Как дела в «Ле Кёр»?

— Двигаются помаленьку. Очень жаль, что ты от нас ушел.

— Все когда-нибудь кончается. Кто здесь еще?

— Дюберри прилетел из Франции, он знаком с Синьорой уже лет сто. Пирсон представляет местное отделение. Несколько шишек из других фирм. Эти приемы дают нам возможность пить ее вино и шпионить друг за другом. У тебя нет для меня никаких сплетен?

— Я же сказал, я только вхожу в курс дела. Но праздник замечательный. Извини, мне нужно поговорить с человеком, которого я давно ждал.

Ждал, возможно, всю жизнь, подумал Дэвид.

В темно-синем бархатном платье, украшенном длинной ниткой жемчуга, Пилар выглядела царственно и в то же время очень просто. Она повернула голову, увидела его и, боже правый, залилась краской. Или, во всяком случае, слегка покраснела. От мысли, что это он тому виной, у Дэвида закружилась голова.

— А я вас весь вечер высматриваю. Я знаю, вам надо развлекать гостей, но сначала уделите минуту мне.

— Дэвид…

— Мы будем говорить о делах, о погоде. Обещаю, я только раз пятьдесят-шестьдесят скажу вам, какая вы красивая. — Он взял с подноса бокал шампанского. — Возьмите.

— Я за вами просто не успеваю.

— Я сам за собой не успеваю. Я заставляю вас нервничать. Наверное, надо бы сказать, что мне жаль, но это было бы неправдой. Завязывая отношения, лучше всего с самого начала быть честными, вам так не кажется?

— Нет. То есть да. Перестаньте. — Она попробовала засмеяться. — Ваши дети тоже здесь?

— Да. Сначала ныли, что я их сюда тащу, а теперь веселятся вовсю. Как вы красивы. Я предупреждал, что скажу об этом?

— Предупреждали.

— Полагаю, вы не согласитесь отыскать укромный уголок, где бы мы могли поцеловаться.

— Ни в коем случае.

— Тогда вы должны со мной потанцевать.

Что ей было делать? Что говорить? Что чувствовать?

— Дэвид, вы очень привлекательны…

— Вы так считаете? — Не удержавшись, он дотронулся до ее волос. — А нельзя ли поконкретнее?

— И очень обаятельны. Но я вас совсем не знаю. А кроме того… — Не закончив, она повернулась к подошедшей к ним паре: — Добрый вечер, Тони. Добрый вечер, Рене.