— Придраться действительно не к чему. Однако у «Джамбелли» нет клиента по имени Кардьянили.

Итальянец растерянно заморгал:

— Здесь какая-то ошибка?

— Конечно, ошибка. Вы изучили документы, которые я вам передал?

— Да.

— Кто из сотрудников отвечал за работу с этим клиентом?

— До декабря прошлого года — Энтони Авано. На более поздних документах стоит подпись Маргарет Бауэрс.

— Надо будет проверить эти подписи, а также подписи Донато Джамбелли, утверждавшего поставки и платежи.

— Синьор Каттер, я проверю подлинность подписей и подумаю, что можно предпринять, но сначала вам следует посоветоваться с Синьорой. Это деликатный вопрос.

— Донато, спасибо, что пришли. Извините, что заставил вас ждать.

— По вашему тону я понял, что разговор предстоит серьезный, поэтому постарался не опоздать.

— Присаживайтесь.

— Если сообщите, когда вы собираетесь посетить кастелло, я буду рад вас сопровождать. Я сам регулярно туда наведываюсь, чтобы лично убедиться, что все в порядке. — Донато сел, сложив руки на коленях. — Так чем я могу вам помочь?

— Вы могли бы, например, объяснить, что происходит с клиентом фирмы по имени Кардьянили.

На лице Донато не дрогнул ни один мускул.

— Не понимаю…

— Я тоже, — любезным тоном заметил Дэвид. — Именно поэтому я и прошу вас помочь.

— Но, Дэвид, вы переоцениваете мою память. Я не помню всех клиентов. Дайте мне время посмотреть документы…

— Они у меня здесь. — Дэвид похлопал по лежащей на столе папке. — На целом ряде счетов стоит ваша подпись.

— Мне приходится подписывать множество бумаг. Я не в состоянии их все упомнить.

— Эти вы никак не могли забыть. Поскольку такого клиента не существует. Есть накладные и расписки, но нет заказчика. Нет человека по имени… — Он заглянул в текст, напечатанный на фирменном бланке компании. — Джорджо Кардьянили, с которым вы не раз обменивались письмами. Его не существует, так же как и склада в Риме, куда отправляли вино. Склада, который вы дважды посетили, не существует. Как вы это объясните?

— Ничего не понимаю. — Донато вскочил на ноги. — Я ничего не знаю ни об этих документах, ни об этом клиенте.

— Почему же тогда на них стоит ваша подпись? И как могло случиться, что с подотчетного вам банковского счета было снято более десяти миллионов лир?

— Это подлог. — Донато выхватил бумагу из рук Дэвида. — Кто-то использует мое имя, чтобы обкрадывать Синьору, всю нашу семью. Я немедленно займусь этим вопросом.

— У вас есть сорок восемь часов.

— Как вы смеете! Как вы смеете предъявлять мне подобный ультиматум, когда какой-то подлец обворовывает мою семью?

— Это условие выдвинула Синьора. Ровно через двое суток все документы будут переданы в полицию.

Донато побледнел:

— В полицию? Нам совершенно ни к чему огласка…

— Синьоре нужен результат. Любой ценой.

— Учитывая, что дела с этим клиентом вел Тони, легко представить, в чем тут проблема.

— Действительно. Только я не говорил, что этим клиентом занимался Тони Авано.

— Вполне естественное предположение, поскольку речь идет о крупном заказчике.

— Я не говорил, что Кардьянили был крупным заказчиком. С толком используйте свои два дня. И подумайте о жене и детях. У вас будет больше шансов рассчитывать на сострадание Синьоры, если вы будете защищать интересы семьи.

— Не указывайте мне. Я всю жизнь отдал «Джамбелли». Я сам — Джамбелли. Мне понадобятся эти документы.

— Они в вашем распоряжении. — Дэвид сделал вид, что не заметил протянутую для рукопожатия ладонь. — Жду вас через сорок восемь часов.

Донато, конечно, тоже виновен, думал Дэвид, шагая по площади Сан-Марко. Руки у него по локоть в дерьме, но эту схему изобрел не он. Авано? Возможно. Весьма вероятно, хотя суммы, проходившие под его именем, сущие пустяки по сравнению с тем, что загребал Донато.

К тому же Тони Авано уже четыре месяца как мертв.

Сев за столик уличного кафе, Дэвид какое-то время просто наблюдал за толпами туристов, выходивших на площадь из собора Сан-Марко.

Авано обворовывал компанию, продолжал он свои рассуждения. Это общеизвестный факт. Но Донато довел мелкое жульничество до масштабов планомерного обмана. А Маргарет? Неужели она так быстро переменилась? Или она узнала о мошенничестве и тем самым подписала себе приговор?