— Правда? — Она включила компьютер. — Уж не потому ли, что мне за короткий срок надо многое сделать?

— Потому что ты боишься подпустить меня слишком близко к себе. Или я ошибаюсь?

— Я бы сказала, мы с тобой и так сблизились настолько, насколько это возможно. Причем по моей инициативе.

— Нельзя все сводить только к сексу.

Все происходит чересчур быстро, подумала София. Необходимо сбавить скорость. И она должна оставаться у руля, если не хочет, чтобы отношения приняли нежелательный для нее сейчас оборот.

— Все остальное слишком сложно.

— Может, в этом и заключается проблема? — Тайлер направился к выходу. — Я скоро вернусь.

Она угрюмо поглядела ему вслед. Ну почему он всегда поступает не так, как ей хочется?

Тогда они поддались желанию — ничем не замутненному, неудержимому животному инстинкту. И это было замечательно. Она надеялась, что со временем он поостынет, но, видимо, напрасно.

А что, если ее саму тревожит то, что и она не остыла? В ее намерения не входило испытывать серьезные чувства к Тайлеру Макмиллану. И ее просто бесило от сознания, что она их все же испытывала. Мало того, он правильно понял ее состояние. Она была в отчаянии, чувствовала себя преданной и беззащитной, и ей казалось, что лучше бы Тайлер был сейчас в Калифорнии, как можно дальше от нее.

Донато был весь в поту. Сквозь настежь распахнутые двери, выходившие на террасу, комнату наполнял прохладный воздух с озера Комо, но Донато все равно обливался холодным, липким потом.

Его спутница была в восторге, что он увез ее на дорогой курорт у подножия Альп. Он дал ей кучу денег, чтобы она могла оплатить номер своей кредитной карточкой.

Ему казалось, он нашел хитрый ход. Очень умный. Пока не увидел в газете заметку со своей фотографией. Слава богу, его подружки в это время не было рядом. Но здесь оставаться больше нельзя. Кто-нибудь мог его узнать.

Ему была нужна помощь, и Донато знал только одного человека, к которому он мог за ней обратиться. Дрожащей рукой он набрал номер в Соединенных Штатах.

— Это Донато.

— Я так и думал, что ты позвонишь.

— Они считают, это я стрелял в Дэвида Каттера.

— Я знаю.

— Я этого не делал. Я могу доказать.

— Правда? До меня дошли слухи, что это ты нанял убийцу.

— Нанял… Что за бред? Мы ведь уже нанесли им решающий удар. Вы сами сказали.

— Вот как я себе это представляю. Ты убил двоих, а с Авано, возможно, и троих. Почему бы не добавить к ним и Дэвида Каттера? Одной жертвой больше, только и всего.

— Мне нужна помощь. Я должен убраться из страны. Деньги у меня есть, но этого недостаточно. Мне необходим паспорт, новое имя.

— Я-то тут при чем? Ты явно переоцениваешь мои связи и мою заинтересованность в тебе. Будем считать, что наше деловое сотрудничество на этом закончилось.

— Вы не можете так со мной поступить. Если возьмут меня, доберутся и до вас.

— Вряд ли. Нет ни одной ниточки, которая бы нас связывала. На этот счет я подстраховался. А тебе я советую сматывать удочки, и поскорее.

Он повесил трубку, налил себе вина и закурил сигару. Затем снял трубку и позвонил в полицию.

София злилась. Тайлер застал ее врасплох после бессонной ночи и, приведя неоспоримые доводы, убедил на день-два съездить с ним в кастелло. Сказал, что работать она может и там.

— Спать мы будем в разных комнатах, — объявила она. — Пора притормозить с этой стороной наших отношений.

— Как скажешь.

София немного растерялась, так как ожидала, что он начнет спорить, и уже приготовилась ответить колкостью.

— Вот и прекрасно.

— Прекрасно. Знаешь, я вчера звонил домой. Говорят, виноград уже зацветает. Если тепло продержится, скоро появятся завязи. Это когда цветки превращаются в плоды.

— Я знаю, что такое завязь, — процедила она сквозь зубы.

— Не обижайся. Я просто так, чтобы разговор поддержать.

Машина свернула с шоссе на вьющуюся по холмам дорогу.

— Красивые места. Никогда не бывал тут ранней весной.

София, в отличие от Тайлера, бывала, но успела забыть. Дома выделялись яркими пятнами на фоне зеленых холмов, длинные ряды винограда на склонах, поля подсолнечника ждут летнего солнца, едва виднеющиеся горы словно растворяются в небесной голубизне.

Впереди показалось старое здание винодельни. Первые камни в него заложил прапрадед Софии, затем дело продолжил его сын, а после него — дочь сына. Когда-нибудь, возможно, настанет и ее черед, подумала София. С вершины холма сбегающие по склонам виноградники обозревал кастелло — величественный особняк с колоннадой по фасаду, широкими балконами, высокими арочными окнами.