— Приветствую тебя, Миша! Я так и знал, что Тимохин пошлет ко мне именно майора Шепеля.

— А кого же еще? Я же у него в каждой бочке затычка.

— Ты у нас лучший, Миша, поэтому всегда там, где другой может допустить ошибку, право на которую мы не имеем.

— Ладно, Дима, давай работать. Как думаешь, откуда «духи» пойдут на твой старый пост?

— Думаю, что отсюда, с запада на восток по арыку.

— Молодец! — улыбнулся Шепель. — Все верно. Другого пути подхода у них нет. Овраг заблокирован, по их мнению; на обход поста с востока уйдет уйма времени и сил — не будут же талибы разъезжать по плато на машинах. Это для них непозволительная роскошь. С плато скрытно к дамбе не выйти. Значит, все верно: группа ликвидации пойдет по арыку. И выйдут они либо здесь, либо западнее, но ненамного. А посему будем брать их в «клещи»!

— Зачем? «Духи» идут уничтожать меня; значит, выйдут к старому посту. Там мы их и накроем.

— Ты не в курсе, что у группы ликвидации имеются при себе газовые заряды?

— Какие еще газовые заряды?

— Не в курсе, стало быть… Обычные заряды усыпляющего действия, какие применяют при освобождении заложников.

— Не понял… Так что, Ходжани решил глушануть группу?

— Но сначала завалить тебя, чтобы под ногами не мешался. А теперь представь: мы подготовим им засаду у старого поста, а они выйдут сюда и обстреляют газовыми зарядами сарай. Ведь никто не может гарантировать, что группа прошла от дома до новых позиций незаметно для «духов». И тогда банда из Джабдуса возьмет и Тимохина, и Гарина, и всех остальных. Останемся только ты, я и Чернов. Нас они отработают в два счета. Трое против пятидесяти не выстоят.

— А Дак?

— И Дака встретят. На плато. Так что, Дима, работаем по моему плану.

— Информацию по замыслу Ходжани сбросил Сержант?

— Крымов. Но достал ее, естественно, Ревунов.

— Что бы мы без него делали…

— Да уж, Сергею только за то, что он сделал для «Марса», на Родине надо памятник ставить и к Герою представлять.

— Агентам стратегического внедрения ни памятников не ставят, ни орденами не балуют. Сомневаюсь, что на них личные дела сохранили. После того как некоторые наши ублюдки в лампасах свалили на Запад, где «слили» своих же агентов. На таких, как Ревунов, заводить досье, даже под грифом «Совершенно секретно», небезопасно.

— Ладно, давай поговорим об этом как-нибудь в другой раз. «Духи» могут появиться совсем скоро. Ты ступай к плотине и оттуда блокируй арык, а я останусь здесь. Пропущу «духов» — свяжусь с тобой, и тогда одновременно ударим по ним.

— И окажемся на одной линии огня…

— Арык, Дима, — и это ты должен был заметить — где-то как раз посредине участка от нашего нынешнего местоположения до дамбы делает изгиб на двадцать градусов в северо-восточном направлении. Так что мой сектор обстрела — до изгиба отсюда, твой — от плотины. И никакой линии огня. Если только кривая. Но это в худшем случае рикошет, а так как стрелять будем снизу от земли, то и пули от рикошета уйдут в небо.

— Спасибо за урок огневой подготовки, — улыбнулся Макаров.

— Пожалуйста, обращайся, всегда готов помочь боевому товарищу… Давай, Диман, вперед к плотине. Как выйдешь на позиции и осмотришься, доклад мне. Извини, но старший в нашей двойке я.

— Без вопросов.

— Я же сообщу тебе о выходе «духов» и отдам команду на открытие огня. Если будешь вызывать и не отвечу, то значит что?

— Значит, не можешь ответить из-за близости «духов» и мне надо действовать по обстановке.

— Правильно! Давай!

Макаров быстро направился по арыку к своему старому посту. В 6.50 он вызвал на связь Шепеля:

— Четвертый, это Пятый! Я на месте. Арык до изгибов контролирую полностью. Ни в овраге, ни на плато, ни у рощи моджахедов не замечено.

— Принял! До связи!

Шепель в свою очередь вызвал Тимохина и сообщил, что подгруппа ликвидации отдельного отряда боевиков на северной вершине к выполнению поставленной задачи готова.

Полковник отдал приказ приготовиться к обороне объекта. Все имевшиеся в его подчинении бойцы «Ориона» и сержант США Луиза Крофт, кроме офицеров, находившихся в доме и на вершинах ущелья, заняли определенные им позиции.

Группа «Ирбис», несмотря на то что продвигалась в основном по балкам да мелким рощам, прошла пять километров за тридцать семь минут. Полковник Дак видел, что его люди устали, но видел он и огонь в их глазах, стремление быстрее войти в бой, чтобы помочь своим русским братьям по оружию. То же самое касалось и бывших подчиненных Рифа. Они ни в чем не уступали бойцам Дака.

Выйдя на рубеж принятия решения, американский полковник вызвал по портативной радиостанции прапорщика Чернова:

— Десятый «Ориона», я — «Ирбис»!

— Вовремя, «Ирбис»! — ответил снайпер российской группы.

— Что у тебя?

— У меня все нормально, как и должно быть. Вижу банду талибов численностью в десять рыл, хорошо вооруженных, внешне свежих, готовых к бою.

— Как далеко от тебя талибы?

— Метрах в ста. Идут осторожно, ломаной линией, используя естественные укрытия.

— Так ты что, на своей прежней позиции?

— Э нет, «Ирбис», мы не глупее других. «Духи» выдвигаются прямо на пост, а я устроился в сторонке, южнее. А где ты?