— Я еще раз говорил и с Уилсоном, и с Дейном. Они сделают свою работу.

— И что, сержанты не потребовали никаких гарантий?

— Нет. Им и в голову не приходит, что с ними могут поступить так же, как они — с людьми Дака.

— Да? Сержанты столь наивны?

— Нет. Просто они верят вам.

— Вот это мне уже не нравится. У Рифа в подгруппе нет идиотов.

— Да какая разница, генерал? Уилсону и Дейну все равно не жить. И я лично уберу их.

— Смотри не промахнись, Стоун!

— Не промахнулся бы мистер Денбрук в Вашингтоне, а мы здесь отработаем свои деньги.

— Чтобы сенатор промахнулся? — тихо рассмеялся Дрейк. — Да за ним такие люди стоят!.. Прикроют от любых нападок.

— Скандалы, что стали не редкостью среди представителей верхушки власти, говорят совершенно об ином. Стоит кому-то оступиться, и покровители тут же забывают о бывшем протеже.

— Да, но не в случае с Денбруком. Эта хитрая лиса держит на крючке достаточно чиновников в администрации. Его прикроют; а с ним — и нас. Лишь бы здесь отработать все, как надо!..

— Это зависит не только от нас.

— Что ты имеешь в виду?

— Непредсказуемость и опыт русских. Меня сильно беспокоит то, что в Пешаваре могли недооценить возможности российских спецназовцев. И тогда — крах, генерал.

— Ну, это ты уже слишком. В Пешаваре как раз прекрасно осведомлены, на что способны русские. Это в Вашингтоне и Кабуле могут недооценить их, но не в Пешаваре.

— Что ж, будем надеяться, что так оно и есть!

— Ты не надейся, Стоун, а готовься. Вопрос с Рифом непрост. Как ты решишь его, так и пойдет дальше дело.

— Вы суеверны, генерал?

— Нет.

— Я тоже, — усмехнулся Стоун. — А значит, у нас нет места эмоциям. Есть только холодный расчет.

— Скажи, Рик, тебе не жаль Рифа? Ведь вы же столько времени вместе. Друзья, можно сказать…

— В бизнесе, генерал — и это вам не хуже меня известно, — друзей не бывает. А для меня война тот же бизнес. И как ни странно, весьма прибыльный, если поставить дело с умом.

— И служить кому надо, так, Рик?

— Точно так, генерал… С вашего позволения, я оставлю вас.

— Да, конечно! И я часок отдохну.

В 4.30, когда генерал Дрейк объявил сбор группе «Ирбис», со стороны Чаракского ущелья донеслись мощный взрыв, глухие разрывы гранат и пулеметно-автоматные очереди.

— Похоже, русские тоже столкнулись с талибами! — воскликнул Дак.

— У «Ориона» своя задача, у нас — своя, — отмахнулся Дрейк. — Внимание! Начинаем штурм Гердеза. Майору Рифу вывести свою подгруппу на плато и атаковать кишлак с фронта. Полковнику Даку обойти Гердез и, не вступая в него, поддерживать действия бойцов майора Рифа огнем своего вооружения. Фланговый штурм селения только по моей команде. В случае оказания талибами серьезного сопротивления всем занять позиции за естественными укрытиями и вести позиционный бой, пока мы не будем знать, сколько боевиков находится в кишлаке и как они вооружены.

— Ничего подобного ранее не слышал, — сказал Дак. — Мы что, собираемся с талибами в кошки-мышки играть? Или громить их отряд?

— Полковник Дак! — повысил голос бригадный генерал. — Я еще раз напоминаю: подчиненный должен не обсуждать приказы командования, а неукоснительно и беспрекословно выполнять их. Вашей группе занять позиции на юге и севере от кишлака на удалении в сто метров и оттуда поддерживать огнем группы действия майора Рифа. Что вам непонятно?

Дак сплюнул на землю:

— Бестолковщина какая-то.

— Что? — побагровел Дрейк.

— Есть, сэр, занять фланговые позиции и поддерживать огнем действия группы Рифа.

— Выполнять! Майор Риф, выводите людей на плато и начинайте штурм. С вами пойдет капитан Стоун.

— Есть, сэр, — ответил представитель Дрейка в отряде «Марс».

Риф пожал плечами и отдал команду:

— Рост, Уилсон, Дейн, Лиднер, Файзен, Петран, Грауман! За мной, вперед марш!

Группа Рифа поднялась на плато, когда стрелки часов показывали 4 часа 56 минут местного времени. В это же время две подгруппы «Ирбиса» заняли позиции на северном и западном флангах, готовые вести огонь по кишлаку. Дак отметил, что боевики видели перемещения противника, но огонь не открыли, и это была еще одна странность начавшейся операции. Прекратилась стрельба и в Чаракском ущелье. Что бы это означало? Тимохин должен был начать штурм Ханбака в 5.00 или позже с рассветом. Зная командира «Ориона», Дак предположил бы второй вариант, но боестолкновение российской группы и талибов произошло раньше пяти часов. Следовательно, русские вынуждены были вступить в бой, потому что резко и кардинально изменилась обстановка. Либо парней Тимохина обнаружило охранение базы, расположенной в ущелье, что маловероятно, либо «Орион» у Ханбака ждали, что еще маловероятнее. Но все же что-то такое в ущелье произошло? А что именно, он, полковник Дак, знать не может. Из-за того, что Стоун случайно прострелил спутниковую станцию «Ирбиса»… Случайно ли?

Выйдя на плато, подгруппа Рифа, развернувшись в линию, произвела гранатометный обстрел кишлака и двинулась в атаку. Майор шел впереди, рядом пристроился капитан Стоун. После того как дым от разрыва гранатометных выстрелов отнесло слабым ветром на запад, развалины огрызнулись ответным огнем. Риф отдал команду залечь и сам прыгнул в первую подвернувшуюся канаву. В соседнюю нырнул капитан Стоун. Основная штурмовая группа, выполняя приказ Дрейка, перешла к ведению позиционного боя, ведя по кишлаку слепой огонь. Ударили по Гердезу и бойцы Дака. Но они не видели талибов и также стреляли вслепую.