Шрифт:
— Все нормально, Крым. Пока вроде все идет по плану.
— Так «вроде» — или «по плану»?
— Не цепляйся к словам. Ты лучше скажи: Дрейк информировал тебя о намерении провести имитацию эвакуации отряда?
— Да. Буквально пять минут назад звонил.
— И как тебе его идея?
— Я не в восторге от нее.
— Отговорить не пытался?
— Дрейка? Это бесполезно.
— Плохо… Если «духи» хоть одну «вертушку» собьют, то поймут, что никакой эвакуации не было, и тогда начнут активный поиск. Это Дрейк понимает?
— А черт его знает. Он со мной особо не общается.
— Так потребуй отчета, ты же тоже куратор действий совместного отряда.
— Американцы, Саня, полностью взяли инициативу в свои руки.
— Феофанову об этом докладывал?
— Докладывал, но пока ничего не меняется.
— Хреново, Крым…
— Да уж, ничего хорошего.
— И это называется работа по объекту, определенному нами?
— Именно. Караван — наша российская цель.
— Ничего не понимаю… Но ладно. Сержант ничего нового по «духам» не сбрасывал?
— Только то, что караван соблюдает график движения, но это нам и без него известно. Если у Ревунова появилась бы заслуживающая внимания информация, думаю, он вышел бы напрямую на тебя.
— Это так… Ладно, на всякий случай передай Родионову приказ быть в готовности вылететь к нам. Если «духи» сядут отряду на хвост из-за авантюры с имитацией Дрейка, то далеко от ущелья мы не уйдем. Придется по-быстрому сваливать из района. Так что «Ми-8» будет нужен нам, как воздух.
— Я понял тебя. Наша «вертушка» в полной готовности. На пилоны даже кассеты с НУРСами подвесили. Тоже на всякий случай.
— А перегрузки не получится?
— Ты что, Родионова не знаешь? Или нашего доброго «старичка» «Ми-8»? Он, если надо, и роту вытащит. Это тебе не американский «Чинук».
— Добро, Крым! А Дрейка все же надо осадить. Подумай над этим с Феофановым.
— Я передам генерал-лейтенанту твои пожелания. Удачи тебе, Саня!
Александр отключил трубку и вернул ее Колданову:
— Будь пока при мне, мало ли что… На позицию уйдешь с рассветом.
— Есть!
— А ночь-то какая темная, да, Слава?
— Так точно, товарищ полковник. И прохладно.
— Ничего, завтра жарко будет!
Над ущельем повисла мертвая тишина — лишь вдали мглу разрывали всполохи, и эхо приносило приглушенные раскаты грома. Где-то на севере гуляла меж скал гроза. Здесь же, у Хайрабского ущелья, было безветренно и тихо. Так тихо, что тишина эта давила на уши. Медленно, как равнинная русская речка, текло время. В «зеленке» ухал филин, разрывая тишину. Но вскоре и он умолк. Природа, казалось, впала в спячку — чтобы проснуться от грохота взрывов, автоматных очередей и криков боли и отчаяния. Уже сегодня, в понедельник, 15 ноября.
В 8.00 сигналом вызова сработала спутниковая станция «Ориона». Колданов передал трубку Тимохину:
— Сержант на связи, товарищ полковник!
— Да, Сержант! — ответил Александр. — Доброе утро!
— Доброе! Докладываю: караван вышел из Багдеза. Порядок построения тот же. Где-то через полтора часа будет у вас.
— У тебя все?
— Увы, ничего нового сообщить не могу.
— Караван мог усилиться в Багдезе?
— В принципе мог, но незначительно. Хотя, думаю, вряд ли; раньше Абдельгуни не усиливал его ни в Урзуне, ни в Шарваке.
— Понял тебя. Благодарю!
— Удачи вам, полковник!
Тимохин вернул трубку спутниковой станции старшему лейтенанту Колданову, приказав:
— Сворачивайся и двигай на свою позицию. Я подойду, поставлю тебе дополнительную задачу.
— Есть!
Тимохин извлек из кармана куртки портативную станцию и перевел ее в режим кодированной импульсной связи.
— Внимание всем! Я — «Орион»! Цель начала выдвижение к нам. Ориентировочно в 9.30 должна выйти в район засады. Приготовиться и ждать команды! Как поняли меня?
И Дак, и Соловьев, и Риф доложили, что поняли командира российской группы хорошо.
Тимохин прошел к Колданову, который расправлял маскировочную сеть.
— Так, Слава, с маскировкой погоди. Смотри на подножие противоположного склона.
— Смотрю…
— Валуны прямо перед собой видишь?
— Так точно.
— А черную короткую полосу?
— Вижу. Это трещина?
— Трещина — вход в уютную пещеру; от нее на восток и запад расходятся гроты, по которым можно пройти.