– Да, – молвил я и уже не особо и удивился, услышав:

– Добрый вечер.

– Полагаете? – усомнился я.

– Значит, все понял? – усмехнулся он.

– Понял, как не понять, – отозвался я. – Извините за резкость слов, ну и гандон же вы, коллега. С напарниками, даже бывшими, так не поступают.

– Но-но, – расхохотался он. – Следите, сударь, за базаром, а то...

– А то что? – спросил я.

– А то обижусь и разрыдаюсь.

– А если серьезно?

– Хочешь по-серьезному? – он перестал смеяться. – Изволь. Я предлагал тебе поработать вместе? Предлагал. Помнишь, что ты ответил?

– Значит, – я перестроился, не знаю, зачем в левый ряд и сбросил скорость, – кто не с нами, тот против нас?

– Можно и так сказать, – согласился он. – А еще можно добавить, что ты меня, дружище, предал.

– Это я-то? – от удивления я аж закашлялся. – Знал бы ты, какие со мной и кто разговоры вел.

– Знаю, – прозвучало в ответ. – А о чем не знаю, приблизительно догадываюсь.

– Тогда в чем же дело?

– Понимаешь, – голос бывшего коллеги и тезки, вдруг стал мечтательным как у малыша, загадывающего, что же ему подарят на Новый год. – Я сейчас занимаюсь очень серьезным делом, такого у нас на службе не было.

– Скажешь тоже, – хмыкнул я. – Ты вспомни.

– Послушай, – у него вдруг изменился тон. – Давай сделаем так, сегодня же встретимся и поговорим. Ты мне нужен, понимаешь? Неделя работы и гонорар в «зеленый» лимон, прикинь.

– Прикинул, – я что-то забеспокоился. – Извини, это не мое. Считай, что я выдохся.

– Ну да, ну да, – хмыкнул он. – Это тебе не лохов на ринге пинать, Мастер.

– Зачем ты наслал на меня этих гоблинов? Решил переселить бывшего коллегу под травку?

– Ну, что ты, – грустно сказал он. – Какое там. Получил бы пару пуль в организм.

– Всего-то.

– Именно так, – согласился он. – И очень скоро опять бы тряс мышцей в зале. Жаль, что не получилось.

– Послушай, – я прибавил газу, протянул руку и ухватил с заднего сиденья сумку. – Ты же прекрасно знаешь, что я никогда против тебя не пойду. Делай то, что задумал и будь, Коля, счастлив... – переставил рычажок коробки скоростей на «D».

– Трудно быть счастливым, когда тебя предает напарник, – горько молвил он.

– Ну, извини, – я открыл дверцу. – Хочешь, я сегодня же куда-нибудь отъеду на недельку?

– Это ты меня прости, коллега, – душевно молвил он. – А насчет отъезда, идея хорошая. Прости, – еще раз сказал он, и я понял, что медлить дальше не стоит.

Повернул руль влево, а сам рыбкой нырнул из машины. Приземлился достаточно жестко, пару раз перекатился, а потом еще проехал несколько метров на заднице. Удачно, в смысле, ничего внутри себя не повредив, вписался в железное ограждение над водой и затормозил. Поднес телефон к уху:

– Что вы сказали, коллега, я прослушал.

– Уже все, – донеслось в ответ. – Извини, у меня звонок по второй линии.

Мой джип тоже врезался в ограждение, метрах в пятнадцати от меня, снес его, накренился, постоял немного и начал падать в воду. Не успели передние колеса машины коснуться темной густой массы, которая почему-то именуется Яузой, как раздался хлопок, потом рвануло. Я забросил телефон в реку, перекатился за каменный столб и замер, закрыв голову руками.

По всем законам жанра я должен был в стельку нажраться в каком-нибудь шалмане, затеять хорошую, минут на пятнадцать, драку с молодыми и наглыми латиносами, а потом вернуться весь в крови домой, достать из бара бутылку текилы, снять со стены старое-старое фото конца прошлого века и, отхлебывая кактусовое пойло из горла, приняться нести всякую чушь, типа: «За тебя, напарник!» или «Прости, напарник!». А потом обязательно зарыдать в голос.

Какая ерунда. Помните старый, немного пошлый анекдот? Один мужик застирывал трусы и приговаривал: «Никому верить нельзя, даже себе нельзя». Бедняга просто хотел пукнуть, а получилось, что обделался. В положении, котором я оказался, верить, кому бы то ни было настоятельно не рекомендуется, а то получится много хуже, чем в том анекдоте. Перед тем, как покинуть эту страну, я зачищу всех, кого надо, и очень правильно поступлю. В новую жизнь надо уходить налегке, совершенно другим человеком, не обремененным грузом старых знакомств и связей. Иначе поступают только последние лохи, а мы с коллегой никогда ими не были. Кстати, о нем, вернее, о том, что с ним случилось. Прошу понять правильно, я не маньяк, не людоед и не вампир-кровосос, а просто обычный профессионал. А настоящий профессионал всегда старается пресечь потенциальную угрозу в зародыше. Не так давно в моем бывшем управлении принято решение найти и уничтожить одного натворившего всяких и разных дел киллера, то есть меня. Флаг им в руки. Нет, конечно, сойдись я в открытом бою с теми, кого отрядили по мою душу, шансов победить будет маловато. Только не собираюсь я выходить с ними на битву. Я вам не благородный рыцарь Айвенго и даже не рядовой Райан, которого весь фильм зачем-то искали. Я тот, кого как бы никогда не было, и меня этим охотникам за привидениями нипочем не найти. Уже не найти, потому что сегодня вечером я перерезал последнюю ниточку, за которую можно было потянуть.

Когда-нибудь, лет эдак через тридцать, буду время от времени доставать старое фото в рамке под стеклом и пускать на него слезу, любуясь нами, такими молодыми и зелеными. Почему, спросите, под стеклом? А чтобы соленые стариковские слезы не разъели бумагу.

Я набрал номер, трубку на той стороне взяли не сразу.

– Ну, что еще?

– Здравствуй, дорогой, – душевно молвил я. – Соскучился?

– Если б ты знал, парень, – за прошедшее время мой друг Андрюша явно осмелел, – как ты мне надоел.