Благополучно одевшись и помня о том, что дом Ричарда находится совсем рядом, Китти с любопытством огляделась. Остров Норфолк был так же непохож на Кент, как и на Порт-Джексон.

Когда «Леди Джулиана» прибыла в Порт-Джексон, в залив ее провели на буксире. Это странное место внушало Китти страх. Выйдя на палубу, она первым делом увидела подплывших к кораблю в лодке из коры обнаженных чернокожих людей, которые что-то кричали, указывали на судно пальцами, потрясали копьями. Перепуганная Китти бросилась обратно в трюм и больше не осмеливалась покинуть его. Несколько каторжниц, которыми Китти втайне восхищалась, разоделись в платья, припасенные для них капитаном Эйткеном, и теперь горделиво вышагивали по палубе, уверенные, что на берегу им окажут почтительный прием. Какими смелыми они казались Китти! Прожив среди этих женщин восемнадцать месяцев, она поняла, что каторжницы с «Леди Джулианы» отличаются друг от друга, как день и ночь, и что даже самые закоренелые преступницы сохраняют подобие достоинства и уважения к себе. Ни того ни другого у Китти не было.

Ее жизнь на острове Норфолк тоже началась со страшного события, но к счастью, вскоре ей встретились Ричард Морган и Стивен Донован, которые немного напоминали ей стюарда с «Леди Джулианы», мистера Никола — человека, не лишенного сострадания. Китти сразу почувствовала, что Ричард сильнее духом, чем Стивен. Оба они были свободными и влиятельными жителями колонии. Но если Ричард внушал Китти робость, то к Стивену ее влекло. И хотя она не имела ни малейшего представления о том, что ее ждет, где она будет работать и где жить, почему-то она не сомневалась в том, что ее судьба зависит скорее от Ричарда, нежели от Стивена.

Огромные деревья поразили ее воображение, но показались ей уродливыми. Глубоко вздохнув, она зашагала по тропе, усыпанной хвоей, которая покалывала босые ступни, причиняя больше неудобства, чем боли. Выйдя из рощи, Китти увидела, что Ричард работает у строения в дальнем конце огорода, а собака вертится вокруг него. Облаченный в холщовые штаны, Ричард укладывал на раствор обтесанные камни. Его плечи и руки были сильными и мускулистыми, под загорелой кожей спины перекатывались бугры мышц. Китти редко видела мужчин с обнаженным торсам: капитан Эйткен даже в самую изнуряющую жару запрещал матросам снимать рубахи. Эйткен был набожным человеком, он заботился о своих пассажирках, проявляя истинно христианское сочувствие, но был слишком умен, чтобы запретить матросам спускаться в трюм. Из разговоров с более смелыми и опытными женщинами Китти узнала, как устроены мужчины: ее соседки по трюму во всеуслышание обсуждали мужские достоинства и доблести своих возлюбленных, называя Кэтрин Кларк и Энни Брайанте серыми трусливыми мышками. Внезапно ей вспомнилось, как она очутилась в лондонском Ньюгейте, ее стыд и страх мгновенно ожили. Съежившись в уголке, она старательно прятала лицо, сердобольной Бетти Рили приходилось кормить ее насильно. В Порт-Джексоне Китти впервые увидела мужчин, раздетых до пояса, у некоторых из них спины были покрыты страшными шрамами. Вчера она увидела полураздетым и Ричарда Моргана, но почти не обратила на него внимания, потому что рядом был Стивен.

Вид обнаженного торса Ричарда наполнил ее благоговейным трепетом, подкрепившим ее догадки о том, что этот человек пользуется влиянием и уважением. К тому же он был старым. На его лице и теле не было ни морщин, ни шрамов, но почему-то Китти была уверена, что он стар — если не телом, то душой. Впрочем, любой другой женщине он мог бы показаться просто сильным, подвижным и привлекательным мужчиной. Но после встречи со Стивеном Донованом Китти не хотела знать других мужчин.

Стивен! Он словно явился из сказки — сильный гибкий красавец, молодой, беззаботный, с блестящими глазами и дружеской улыбкой. Он явно сознавал свою притягательность. После того как он помог Китти выбраться на берег, он принялся оказывать такие же услуги другим женщинам, но отвечал на их недвусмысленные намеки и замечания так, чтобы ненароком не оскорбить их. Китти и в голову не приходило, что опытные женщины сразу поняли, кто он такой. Она даже не догадывалась, что существуют люди, предпочитающие совокупляться с себе подобными. Англиканская церковь при работном доме в Кентербери замалчивала подобные факты, ее задачей было запугивать прихожанок, прививать им привычку трудиться, пока они еще молоды, а потом подыскивать им места почти бесплатной прислуги, сознающей собственную ничтожность. Дети этой церкви были неграмотны, многочисленны и беспомощны. Разумеется, Китти слышала в тюрьме такие слова, как «петух» и «мисс Молли», но для нее они не имели смысла и вскоре улетучивались из памяти. Рядом с ней в трюме «Леди Джулианы» жили женщины-лесбиянки, но Китти старалась не замечать и этого.

Стивен, Стивен, Стивен… Почему не он нашел ее в лесу? Почему не он приютил ее у себя? Что надо от нее Ричарду?

Ричард выпрямился и надел рубашку.

— Тебе не понравилось купание? — спросил он, направляясь вместе с Китти к дому. Его глаза поблескивали.

— Напротив, сэр, оно было очень приятным.

— Ричард. Зови меня по имени.

— Так не пойдет, — возразила Китти. — Вы годитесь мне в отцы.

И вдруг она впервые столкнулась с одним из качеств Ричарда, которое не могла оставить без внимания: выражение его лица не изменилось, жесты не стали другими, блеск в глазах не погас, но тем не менее в нем произошло нечто таинственное и непостижимое.

— Да, я действительно гожусь тебе в отцы, и все-таки ты должна звать меня по имени. Здесь мы пренебрегаем правилами приличия — у нас слишком много гораздо более важных дел. Для тебя я не тюремный надзиратель, Китти. Да, я свободный человек, но еще совсем недавно я был каторжником — таким же, как ты. Заслужить помилование мне помогли удача и упорный труд. — Он усадил Китти за стол и подал ей завтрак, состоящий из кукурузного хлеба, латука, кресс-салата и воды.

— А Стивен тоже был каторжником? — спросила Китти, жадно набросившись на еду.

— Нет, никогда. Стивен — бывший моряк.

— Вы с ним давно дружите?

— Нам кажется, что уже целую вечность. — Ричард заправил рубашку под пояс и пригладил ладонью короткие волосы. — Ты понимаешь, почему тебя отправили сюда?

— А что тут понимать? — удивленно переспросила Китти. — Меня послали работать, пока я не отбуду весь срок. Так сказал судья, когда меня судили. С тех пор об этом больше никто не говорил.

— А ты никогда не задумывалась, зачем тебя и двести других женщин посадили на корабль и увезли за семнадцать тысяч миль от родины? Только для того, чтобы все вы отбыли срок каторги? Не кажется ли тебе странным, что тебя послали туда, где нет ни работных домов, ни фабрик?

В этот момент Китти как раз тянулась к следующему куску хлеба. Услышав вопрос Ричарда, она безвольно опустила руку и широко раскрыла глаза — и Ричард заметил, что они лишь отчасти похожи на глаза Уильяма Генри. Его глаза то и дело заволакивала дымка, а глаза Китти были чистыми, как хрусталь.

— Ну конечно, — с расстановкой произнесла она. — Конечно! О, какая я глупая! Но я была так потрясена и растеряна, а потом долго болела… И вправду, здесь, на краю земли, нет ни работных домов, ни фабрик. Здесь никто не носит вышитые жилеты. В Кентербери я занималась вышиванием. Значит, нас отправили сюда как жен для каторжников?