— Да. Прошу, расскажите подробнее про эти два судна.

— Водоизмещение «Сириуса» — шестьсот тонн, на нем повезут в основном людей — жен моряков и так далее. Капитана «Сириуса» зовут Джон Хантер. Филлип пока в Лондоне, воюет с министерством внутренних дел и с Сентджеймским дворцом. Я слышал, что тамошний корабельный врач — сын музыканта, который везет с собой фортепиано. «Сириус» — отличное судно, только слишком уж медлительное.

— А патрульный корабль?

— Это тендер «Запас» далеко не первой молодости — ему уже за тридцать. Капитана зовут Гарри Болл. «Запасу» предстоит серьезное испытание — он ни разу не ходил дальше Плимута.

— Благодарю вас за сведения, мистер Донован. — Ричард выпрямился, отдал четвертому помощнику честь на флотский манер и неловким шагом отошел.

Похоже, мистер Донован любил свою работу, хотя ни разу не совершал на одном и том же судне больше двух плаваний подряд. Его сердце было навсегда отдано неизведанным морям.

Вернувшись во мрак тюрьмы, Ричард поделился новостями с товарищами.

— Значит, со дня на день мы двинемся в путь, по крайней мере в Портсмут.

Айку Роджерсу тоже удалось кое-что разузнать.

— В Ботани-Бей у нас будут женщины, — с довольной усмешкой сообщил он. — «Леди Пенрин» везет только женщин — говорят, целую сотню.

— По половине на каждого каторжника с «Александера», — мгновенно подсчитал Билл Уайтинг. — Если мне достанется верхняя половина, я предпочту ей овцу.

— В Плимуте на корабли доставят женщин с «Дюнкерка».

— Вместе с овцами, а может, и с телятами — вот здорово, верно, Тэффи?

Первого февраля четыре судна наконец подняли якоря, задержавшись у пристани на двадцать четыре часа по такой обычной причине, как споры из-за уплаты пошлины.

Понадобилось четыре дня неспешного плавания, чтобы покрыть шестьдесят миль до Маргит-Сэндс; едва успели суда обогнуть северный мыс и войти в Дуврский пролив, как несколько каторжников близко познакомились с морской болезнью. В отсеке Ричарда все было спокойно, но Айка Роджерса начало мутить, едва «Александер» вышел в открытое море. Страдания Айка прекратились лишь после того, как корабль бросил якорь в Маргите.

— Удивительно! — повторял Ричард, давая Айку выпить профильтрованной воды. — А мне казалось, наезднику качка нипочем — ведь при езде верхом трясет еще сильнее.

— Вверх и вниз — да, но не из стороны в сторону, — прошептал Айк, благодаря за воду — больше ему ничего не удавалось проглотить. — Господи, Ричард, я этого не вынесу!

— Вздор! Морская болезнь проходит, и ты поправишься, как только привыкнешь к качке.

— Я никогда не привыкну к ней. Для этого, наверное, надо родиться в Бристоле.

— Множество бристольцев ни разу не выходили в море на корабле. Понятия не имею, как я буду чувствовать себя в открытых водах. А теперь попробуй проглотить эту кашицу — это хлеб, размоченный в воде. Тебя не вырвет, я обещаю, — уговаривал Ричард.

Но Айк упрямо отвернулся.

Недди Перрот заключил сделку с Краудером и Дэвисом с нижнего яруса: Недд пообещал громко предупреждать сидящих внизу, когда кого-нибудь из обитателей верхнего яруса начнет рвать, а Уильям Стенли из Синда и Мики Деннисон должны были убирать извержения и выносить ведра. За кормовой переборкой стояла двухсотгаллонная бочка с морской водой, предназначенной для мытья, стирки и других нужд каторжников. Каторжники обнаружили, что содержимое ведер им придется выливать в воронки свинцовых труб, проходящих под настилом трюма вдоль правого и левого борта. По трубе испражнения поступали в донный отсек, а оттуда ежедневно выкачивались за борт с помощью двух трюмных помп. Мики Деннисон, который повидал немало кораблей, клялся и божился, что такого грязного донного отсека, как на «Александере», никогда не видывал.

В январе каторжники решили как можно чаще выливать в трубу морскую воду, чтобы смыть со стенок трубы испражнения, поэтому для всех нужд у них оставалось всего по две кварты питьевой воды. После осмотра в Маргите лейтенант Шарп, неприятно пораженный состоянием нижней палубы, распорядился поставить под нижние нары еще по одному ведру и выдать каторжникам швабры и щетки. Одно ведро предназначалось для отправления естественных потребностей и мытья пола, а второе — для мытья и стирки.

— А донные отсеки по-прежнему воняют, — заметил Мики Деннисон. — Плохо дело!

Дринг и Робинсон из Халла охотно согласились с ним.

Даже днем сквозь железные решетки, прикрывающие люки, просачивались лишь слабые лучики света. Лейтенант Шарп предупредил, что в море ни одному каторжнику не разрешат подняться на верхнюю палубу. Это означало, что зима для двухсот обитателей нижней палубы «Александера» затянется надолго и пройдет в кромешной тьме, а не в уютном сером свете, а качка придаст плаванию однообразие и монотонность. Попав в Дуврском проливе в небольшой шторм, суда обогнули Дангенесс и очутились в Ла-Манше. Весь день Ричарда мучила тошнота, дважды его вырвало, но в целом он перенес качку на удивление легко для человека, который целый месяц питался черствым хлебом и солониной. Тяжелее всех пришлось Биллу и Джимми, Уилла и Недди только подташнивало, а Тэффи, как и подобало валлийцу, был взбудоражен бездельем и тем, что корабли куда-то плывут.