По воскресеньям в восемь часов утра начиналась церковная служба, которую майор Росс по примеру Кинга объявил обязательной для всех. Ричард не мог пропустить ее, но знал, что Китти никто не станет искать. И потом, как представить ее Лиззи Лок, не подготовив обеих к встрече? Ни за что! Он искупался у ручья, надел единственные драгоценные короткие панталоны и чулки, жилет, сюртук, треуголку и лучшие башмаки. Китти не просыпалась. Ричард хотел было оставить ей записку, а потом вспомнил, что до сих пор не знает, умеет ли она читать и писать. Наконец он ушел, надеясь, что за полтора часа она не проснется.

— Как Китти? — спросил Стивен, встретившись с ним после службы.

— Спит.

— Сегодня днем Джонни принесет тебе вторую кровать, но боюсь, матрас и подушку тебе придется набить соломой.

— Это не страшно. Спасибо тебе и Джонни. — Ричард свистом подозвал Мактавиша, который спокойно воспринял появление незнакомки в доме и удалился во двор прежде, чем она заметила его.

— Я попытаюсь раздобыть для тебя какой-нибудь еды, но с этим придется подождать до завтра. Ральфи уже не ведает складом, а его преемник слишком ленив, чтобы возиться с ключами в воскресенье.

— Знаю. Лучше не раздражай его. Ну, мне пора.

Стивен дружески обнял его за плечи.

— Ричард, ты стал хлопотливым и беспокойным, как старая наседка.

— Еще бы! Ведь у меня появился цыпленок, — усмехнулся Ричард. — Идем, Мактавиш.

Очевидно, утренняя прогулка изменила мнение пса о незваной гостье: ворвавшись в дом, он мгновенно вспрыгнул на кровать и принялся лизать руку Китти. Она вздрогнула, проснулась, увидела над собой мохнатую собачью морду и улыбнулась.

— Это Мактавиш, — объяснил Ричард, снимая треуголку. — Ну, как ты, Китти?

— Прекрасно, — отозвалась она, садясь на постели. — Который теперь час? Вы куда-то уходили?

— На церковную службу, — объяснил Ричард. — Вставай, я отведу тебя мыться. Возле ручья земля мягкая, так что ты не поранишь ноги. А завтра мы раздобудем тебе башмаки.

Сходив в уборную, Китти последовала за Ричардом к пруду. Он прихватил с собой мыло и полотенце.

— Вода холодная, но едва ты привыкнешь к ней, она поможет тебе взбодриться. Этот пруд чем-то похож на римские ванны — в него можно погрузиться по шею, но он недостаточно глубок, чтобы утонуть в нем. Когда вымоешься, возвращайся в дом — мы будем завтракать. Попозже к нам зайдет миссис Лукас, чтобы узнать, не нужно ли тебе чего-нибудь, но, боюсь, одеваться тебе придется в тюремное платье и грубые башмаки без каблуков и пряжек. В твоем узелке были наряды?

— Нет, только тюремная одежда. — Китти замялась. — Я же мылась вчера вечером. Неужели обязательно мыться и сегодня?

Ричард строго нахмурился, решив сразу расставить все по своим местам.

— Здешний климат не похож на английский, здесь тебе не Англия. Тебе придется работать в огороде, присматривать за свиньей, собирать для нее свежую зелень, носить со склада кукурузу. Ты вспотеешь — здесь все потеют. Значит, мыться ты будешь каждый вечер после работы. А сегодня ты вымоешься дважды: за один раз ты вряд ли отмыла всю грязь, въевшуюся в кожу и волосы за время плавания. Если ты хочешь жить в моем доме, ты должна быть такой же чистой, как дом и я сам.

Увидев пруд, Китти ахнула:

— Но ведь он открыт со всех сторон! Меня могут увидеть!

— Никто не посмеет вторгнуться в мои владения, а это мой участок. Такой дерзости я не потерплю.

И Ричард ушел, сожалея о своей строгости, но решив, что рано или поздно Китти смирится с его правилами.

Пруд был необычным: канал, ведущий от него к ручью, перегораживал деревянный затвор, а второй канал, с таким же затвором, отводил воду вниз по холму, к огороду. Китти не поняла, зачем понадобилась столь сложная конструкция, ведь прежде ей не приходилось видеть ничего подобного.

Узнав здешние правила и убедившись, что Ричард не из тех людей, которые мирятся с неповиновением, Китти разделась и прыгнула в воду, опасаясь, что ее увидит кто-нибудь, притаившийся среди густых зарослей. От холодной воды у нее захватило дух, но вскоре неприятные ощущения исчезли, и она с наслаждением погрузилась в воду по самую шею. Китти тщательно промыла голову, поскребла кожу головы ногтями, долго втирала мыло в подмышки и лобок. Затем она расчесала еще влажные волосы, морщась от боли, но убеждаясь, что у нее больше нет ни вшей, ни гнид.

Выбраться из пруда было нетрудно — на дне возле стенки лежал плоский камень, служащий ступенькой. На берегах пруда росла чистая трава, о которую Китти вытерла ступни, прикрываясь полотенцем. Поспешно вытершись досуха, она надела рубашку и тюремное платье, позаимствованное у миссис Лукас, которая, по рассказам Ричарда, провела на этом краю света больше двух с половиной лет.

Теперь, когда и сама Китти очутилась на краю света, она не имела ни малейшего представления, где находится этот край: она знала только, что ее везли сюда почти целый год. По пути корабль заходил в несколько портов, которые она видела лишь мельком. Китти редко поднималась на верхнюю палубу корабля, избегая нежелательного внимания членов экипажа «Леди Джулианы». Она не оплакивала свою судьбу так, как несчастная девушка-шотландка, которая умерла от стыда и горя еще в Англии. У Китти не было родителей, и она считала это обстоятельство неожиданной милостью судьбы. Кроме того, ее спасала морская болезнь: ни один матрос не рискнул бы приблизиться к девушке, которую постоянно рвало. И потом, Китти знала, что она нехороша собой — ее красили только большие и ясные глаза.