Когда она со стоном пришла в себя, чуть не захлебываясь рвотой, вокруг уже стемнело. Отовсюду слышались шорох, писк, скрип могучих деревьев, в кромешной темноте ничего нельзя было разглядеть. Китти на четвереньках подползла к громадному дереву, забилась в дупло и решила дождаться утра, а потом попытаться найти дорогу к поселку. Дерево, которое дало ей приют, обвивало какое-то ползучее растение толщиной с талию Китти.

На следующий день она не решилась покинуть дупло и, хотя слышала голоса, не откликнулась, боясь, что ее ищет беззубый незнакомец. Китти и сама не понимала, почему с наступлением сумерек вдруг решила подать голос. Едва она позвала на помощь, кто-то отозвался: «Китти, Китти!» Она не знала, кто зовет ее, но почему-то вспомнила красавца, который помог ей выбраться на берег.

Ее нашел человек, очень похожий на того красавца. Волосы незнакомца были коротко подстрижены, серые глаза поблескивали, улыбка оказалась обаятельной, а зубы — целыми и белоснежными. Больше Китти ничего не успела разглядеть, но когда незнакомец протянул руку, взялась за нее, почему-то вновь вспомнив человека, который помог ей перепрыгнуть из шлюпки на камень и навсегда врезался в ее память. Уже на дороге Китти обнаружила, что ее спутник старше того красавца на берегу. Впрочем, несмотря на разный цвет волос и оттенок кожи, эти двое могли быть братьями. Придя к этому выводу, Китти доверилась незнакомцу и послушно зашагала рядом с ним.

— Ты замерзла, — произнес Ричард. — Пожалуйста, возьми мою рубашку. Я вовсе не хочу обидеть тебя, Китти, но мне придется одеть тебя самому.

Китти слишком устала, чтобы сопротивляться, поэтому послушно стояла, пока Ричард снимал рубашку, продевал ее руки в рукава и завязывал полы узлом на поясе.

— Так теплее?

— Да.

Каким-то образом ей удавалось передвигать ноги, пока они не достигли последнего участка дороги, сбегавшего с крутого склона холма в долину, где виднелись огоньки размером с булавочную головку. Внезапно Китти споткнулась и рухнула на землю.

Бросив факел, Ричард поднял спутницу и взвалил ее себе на плечи, ухватив за запястья одной рукой, а за ноги — второй. Он шагал так уверенно, словно вокруг было светло, как днем. У подножия холма стоял дом. Подойдя к нему, Ричард постучал в дверь ногой.

— Стивен! — позвал он.

— Боже мой, Ричард, ты воруешь женщин? — ахнул появившийся на пороге мужчина, в глазах которого плясали насмешливые огоньки.

— Прошлую ночь эта бедняжка провела в лесу близ залива Каскад. Какой-то ублюдок напал на нее и отнял вещи. Будь другом, проводи меня домой.

— Давай я понесу ее, — предложил Стивен. — Ты, должно быть, выбился из сил.

«Да, да, понеси меня!» — безмолвно взмолилась Китти. Но Ричард Морган покачал головой:

— Мне пришлось нести ее только от последнего холма. У нее полно вшей. Просто проводи нас до дома.

— Подумаешь, вши! Вноси ее, — скомандовал Стивен, приоткрывая дверь пошире. — Дома тебе придется разводить огонь да еще готовить еду — ты же сегодня собирался поужинать со мной. Да входи же, Ричард! За последние два дня я притерпелся к паразитам. — Мельком взглянув на лицо Ричарда, Стивен почувствовал, как у него дрогнуло сердце. Кто знает, как и почему к человеку приходит любовь? Стивен понял, что Ричард шагнул навстречу своей судьбе, как это сделал он сам на палубе «Александера». — Уха уже готова. Нашей гостье не повредит бульон.

— Первым делом надо избавить ее от вшей. Больше всего она нуждается в купании и чистой одежде. У тебя найдется горячая и холодная вода? Или попросить ее у Оливии Лукас?

— Воды достаточно, но нет ни лохани, ни гребня, чтобы вычесать ей волосы. Может, Оливия одолжит их тебе.

Ричард вышел, оставив Стивена наедине со своей находкой. Китти уже пришла в себя настолько, что благоговейно воззрилась на хозяина дома самыми удивительными глазами, какие он когда-либо видел, — глазами цвета эля с темно-коричневыми точками вокруг зрачков, опушенными густыми, такими светлыми ресницами, что только блеск выдавал их присутствие. У этой исхудавшей, с овальным лицом, некрасивой, если не считать огромных глаз, девушки был типичный для англичан крупный нос и выдающийся вперед подбородок.

Стивен поставил стул посреди комнаты и предложил ей сесть.

— Я Стивен Донован, — произнес он, зачерпывая из котелка уху и наливая ее в миску. — А как зовут тебя?

— Кэтрин Кларк, Китти, — ответила она и улыбнулась, показав ямочку на левой щеке и ровные зубы, покрытые желтоватым налетом — признак длительной морской болезни и голодания. — Я помню, это вы помогли мне подняться по склону.

— Как и полсотне других женщин. Расскажи мне о человеке, который ограбил тебя.

Успокаиваясь с каждой минутой, Китти начала рассказ. Ей было уютно в этой чистой кухне-гостиной, где стояли стол, несколько изящных стульев, кухонный стол, еще один столик, служивший письменным. Отполированные стены были украшены тремя огромными клыкастыми челюстями неизвестного зверя, на письменном столе стояли шахматы и чернильница, тут же лежали перья и бумага.

— Это был светловолосый мужчина. У него нет четырех передних зубов.

— Том Джонс Второй, это ясно как день, — отозвался Стивен и подал ей миску. — Пей.

Едва Китти глотнула горячего бульона, на ее лице возникло выражение наивысшего блаженства. Она жадно осушила всю миску и протянула ее хозяину.

— А можно еще немножко, мистер Донован?

— Просто Стивен. Немного погодя ты получишь еще, Китти. После голодания нельзя сразу набивать желудок. В море тебя часто тошнило?

— Постоянно, — призналась она.