Шрифт:
Русич успел разглядеть свет, исходящий из странного шара в руках противника.
Стрелял он навскидку, повинуясь больше инстинкту, чем разуму… И попал в стену. Паренька не было нигде.
– Костя!!!
Следующая тварь уже заносила дубинку. С рук бабушки, непонятно каким образом оказавшейся между русичами, сорвалась молния. Разряд врезался в грудь образины, остановив ее на секунду, пока следом не полетели пули.
Не успела упасть одна тварь, как из-за ее спины уже выскочила следующая. Узкий вход позволял атаковать только поодиночке, и это пока спасало людей, очутившихся в каменной ловушке.
Выстрел, еще один, сухо щелкнул боек револьвера, рядом, чертыхаясь, Улугбек всаживал в опустевший магазин длинные тушки патронов.
Костя вытащил меч.
– А-а-а!!!
Но перед страшилой выросла хрупкая фигурка древней богини. Глаза Кости ослепила короткая вспышка, и тело старушки полетело в одну сторону, а оплавленная туша – в другую.
Очередная тварь не заставила себя ждать.
Сомохов уронил патрон… Звяканье еще только начало отдаваться эхом в зале, как Костя поднырнул вперед, целя узким лезвием меча в незащищенный живот существа. Образина взмахнула дубиной и… рухнула на вытянутый клинок, погребая под собой и меч и человека.
Из-за кучи-малы, которую образовали тела нескольких тварей, послышался знакомый голос:
– Вы там живы?
Сомохов осторожно переспросил:
– Венегор?
Фламандец легко перепрыгнул через трупы. Окровавленный двуручный меч в его руке смотрелся игрушкой.
– Венегор, Улугбек, помогите, – хрип был едва различим.
Сомохов бросился раскапывать завал. А Венегор застыл… при виде скорчившейся в углу фигурки.
Когда голова Кости показалась из-под мертвой туши, его глазам предстала необычная картина: высокий рыцарь сидит, уложив на колени старушку. Одной рукой он придерживал ее голову, а второй вливал в рот что-то из походной фляги. Слова, слетавшие с губ фламандца, звучали на неизвестном языке. Медленная тягучая песня, заговор, волшба… и странно знакомая размытость силуэта. Черты рыцаря дергались, менялись, расплывались и таяли, пока на месте Венегора не появился невысокий старикан. Седая бородка, жилистое тело труженика, изборожденное морщинами лицо.
Оба русича, не сговариваясь, начали забивать последние патроны в магазины.
– Ты кто?!
Короткий злобный взгляд из-под густых бровей, и дальнейшие вопросы застряли в горле. Как будто из глаз дедка в их сторону метнулось живое пламя.
Наконец веки богини затрепетали, дернулась рука, приоткрытый рот стал сам ловить капли жидкости, падающие из баклажки.
Старушка открыла глаза:
– Ану… Прадедушка…
Дедок усмехнулся:
– Анунитум [96] , я уже много раз говорил тебе – не называй меня так. Неужели ты хочешь обидеть старика, напомнив, сколько мне лет?! Зови дедом, а еще лучше – батяней.
96
Любимица Ану (шумер.).
Он говорил все на том же незнакомом… слегка гортанном, с каждым словом становившемся все более понятном наречии.
Костя повторил вопрос:
– Ты сам кто?! Тут люди-то остались?!
Ану с неохотой опустил на пол слабое тело правнучки:
– А вы – молодцы…
Костя пошевелил револьвером:
– Не дури. Отвечай на вопросы!
Старик пожал плечами.
– Хорошо… Почему бы нет… – Он присел и погладил старушку по голове. – Они все – мои дети… Так вот, кто-то начал их убивать… Уверенно… Выискивая, обходя ловушки… Слишком уверенно… – Он вздохнул. – Я сразу подумал, что тут замешан кто-то из своих. Младшие слишком осторожны для такой авантюры.
Старик крутил в руке баклажку.
– Такой вывод означал одно: некто изобрел способ обойти прошивку… Опасный прецедент… И тогда я стал интересоваться всем необычным. У бога на пенсии много времени для раздумий. Тут-то и выяснилось, что из лабораторий исчезают гаки. Большинство наших бывших экспериментальных баз стоят без дела, но из всего оборудования кого-то заинтересовали именно гаки. Странный выбор.
Я вспомнил, что несколько сот лет назад поручал Мардуку разобраться с изчезнувшей установкой. Тогда он очень активно начал, выкопал всю информацию, все характеристики, но так ничего и не нашел. Совпадение? Я отстранил его и взялся за поиски сам… Так я вышел на вас. – Он усмехнулся. – Сначала вы показались мне случайными фигурами, но уж больно удачной оказалась ваша стартовая позиция. Так что вы были моим троянским конем и наживкой одновременно.
Костя клацнул зубами.
Ану продолжил:
– Я провел вас от вашей Гардарики, забытой всеми, до врат Э-Кура. Провел за руку, оберегая от напастей, предупреждая о засадах, охраняя от кинжалов убийц и кубков с ядом. Где мог – сам, где не получалось, вашими же руками… Да, Улугбек Карлович, это я туманил головы страже, когда вас несли из Магдебурга, я убеждал отцов-дознавателей в вашей невиновности, я даже говорил за тебя речи, Костя, когда ты уснул… Тогда… В Милане, где ты своим красноречием зажег толпу на мятеж. Это был я.
– Что с Горовым?
– Он расскажет.
Русичи обернулись. В проход вошел высокий чернокожий воин в блестящих доспехах. На его плече безвольной тряпкой висело тело Давида, сбежавшего лазутчика.
– Нангал!.. – зашептала пробудившаяся старуха.
Лицо воина расплылось в улыбке. Одним движением он скинул тело и прильнул к ногам женщины.
– Госпожа, я спешил как мог.
Тут заверещал Давид, которого при взгляде на фигуру Ану буквально скручивало от ужаса:
– Рыцаря Тимо взяли сегодня ночью, когда он пошел по нужде. Лучезарный хотел сам участвовать в атаке на храм. Верил, что…