Однако Кожемякин ответил иначе.

– Тосковал бы. Еще как тосковал! Думаю даже, не смог бы я на Земле жить. Наплевал бы и на деньги, и на почет воинский, улетел бы домой. Да вот спасибо: Малый Муром помогает!

– Малый Муром? Это где еще?

– В Подмосковье. Целый городок таких как мы с тобой. С нашими порядками. Тротуары деревянные, сбитень на каждом углу, рыбалка великолепная.

– Так вы там живете?

– Ну да. Когда не на службе и не в походе – там.

– А в том городке легко поселиться?

– Как тебе сказать... Желающих много. Но, если ты захочешь, мы с братом за тебя перед городским головой похлопочем. Нам там красавицы очень даже не лишние! А зачем тебе на Землю? В даль такую?

– Да вот хочу на флуггере выучиться! Быть как вы...

– Дело хорошее. Но с твоей муромской "грамотой" вместо нормального российского паспорта... – Фрол задумчиво почесал коротко остриженный затылок.

– Ну так получу паспорт!

Фрол глянул на нее с уважением – мол, ну и решимость!

– Что же, красавица, Бог в помощь. Но помни: придется пять лет ждать!

Тут до Василисы наконец-то дошло. Пять лет. Полторы тысячи дней! Она уже какая взрослая будет! Если не сказать "старая".

– А что, муромчан с грамотами в академии точно-точно не принимают?

– Да откуда мне знать... Сейчас такого понагородили – лукавый ногу сломит! Некоторые наши военные академии учат даже клонов! Но не просто так. Там разные дипломатические хитрости, программы обмена. А вот чтобы японцев принимали или муромчан – никогда не слышал... Есть у меня свояк один, тоже с Врана. В прошлом году пробовал он поступить в Донецкий горный университет. Так что ты думаешь? Не пустили! Экзамены сдал на "отлично", а конкурс – не прошел! Значит что? Значит указание было: муромских незалежников на учебу не брать!

– Выходит, мне в летную академию никак? – глаза Василисы некстати увлажнились.

– Никак, – и, заметив разочарование, если не сказать отчаяние своей собеседницы, Кожемякин попробовал ее утешить:

– Да плюнь ты! Подумаешь, полеты! Ничего хорошего.

Но в голосе Фрола не чувствовалось привычной твердости, врать добросердечный муромчанин не умел.

Поэтому он наклонился к самому уху Василисы и промолвил:

– Что ты у меня-то спрашиваешь, у чурбана... Ты у патронессы своей спроси. Товарищ Александра – она что-то вроде княжны. Может всё! То есть совсем всё. Смекаешь?

Василиса шморгнула красным носом и кротко кивнула. Мол, благодарствую. Мол, сотворю в наилучшем образе.

Василиса открыла глаза и долго не могла заставить себя подняться с койки.

Уютно жужжала вентиляция, пахло свежей хвоей, за иллюминатором мягко светился желтый бок Наотара...

"Нет, это не Наотар, – вспомнила Василиса. – Это его луна, спутник. Называется Ауруша."

Минувший день с трудом восстанавливался в памяти. Оно и неудивительно: столько всего произошло, а потом еще "Иван Третий" ка-ак начал скакать туда-сюда! В смысле – по Х-матрице.

Что-то там командование мудрило, пока не домудрилось до того, что "Иван Третий", так и не успев отдать лишние истребители пилотам-перегонщикам с борта "Трех Святителей", был отделен от основной эскадры и переставлен на орбиту Ауруши – луны Наотара. Где в компании фрегата "Отважный" должен был кого-то защищать. То ли клонские купольные города на Ауруше, то ли орбитальные станции, то ли всё это вместе...

Уже там, на орбите Ауруши, к "Ивану Третьему" подлетел флуггер "Гусар" – близкий родственник того "Кирасира", на котором Александра вывезла Василису из Рахша.

С "Гусара" на борт авианосца сошел флотский офицер по имени Виталий Чичин, обладатель холеных розовых щечек, уютного брюшка и волнистого темно-русого чуба.

За ним, как и за Александрой, хвостом ходили несколько головорезов в боевых скафандрах осназа.

Также за Чичиным ездил по пятам огромный контейнер для транспортировки опасной фауны. Вроде того, в каком подручные Иеремии Блада увезли василиска-талисман "Алых Тигров", но побогаче, посолидней.

Товарищ Чичин обладал несусветно высокой степенью допуска и имел на руках ворох волшебных бумаг. Они давали ему право немедленно изъять акселерированного василиска и транспортировать его на Землю, в распоряжение глубоко засекреченного отдела Генштаба, носившего никому ничего не говорящее название "Периэксон".

Александра отдавать василиска не хотела.

Между офицерами близких, но все-таки разных структур состоялся резкий разговор. Который перерос в конфликт, урегулировать который была призвана, как ни странно, Василиса.