– У меня к вам просьба, товарищ Кожемякин, – сказала Александра. – Тут вашу землячку случайно на корабль занесло. Присмотрите за ней, пожалуйста – я должна ненадолго отлучиться.

Под требовательным взглядом своего командира Кожемякин нехотя согласился.

Хотя и чувствовалось, что возиться с гражданской девчонкой, пусть и "землячкой", ему совершенно не с руки и что он, как настоящий сокол занебесья, хотел бы сейчас лихо мчаться двухвостой кометой сквозь орбиты и траектории.

– Так ты с Мурома? – со вздохом спросил Фрол, присаживаясь рядом с Василисой и лениво теребя пальцем меню, возникшее перед ним на интерактивном стекле стола.

– Я с Таргитая.

– Вот как... А я на Вране родился.

– У шахтеров?

– Ну почти. Наш батя – горный старшина. Безопасностью рудничного дела ведал.

– Вы если с Врана, то, наверное, пельмени любите, – предположила Василиса. Обитатели неуютной планеты Вран имели репутацию отчаянных мясоедов. – Мне Александра говорила, тут повар какой-то особенный, все рекомендуют его пельмени... название у них такое диковинное... – Василиса вызвала свое меню и в два щелчка по столу нашла искомое. –Чучвара, вот! Пельмени чучвара.

– Я о таких и слыхом не слыхивал, – признался Кожемякин.

– Это узбекские народные, – подал голос из-за соседнего стола пилот с азиатским разрезом глаз.

– Рекомендуешь, Ибрагим?

– Если правильно сделаны – пальчики оближешь!

После такой рекламы половина эскадрильи, конечно же, заказала себе эти самые чучвары.

Василиса, которая в компании Александры вроде бы досыта наелась сладостей, вдруг осознала, что и ей пельмешки сейчас представляются чем-то в высшей степени соблазнительным... Эх, была не была!

Набив брюхо тройной порцией чучваров и опорожнив двухлитровый графин компота, Фрол Кожемякин заметно повеселел и подобрел.

– Ну и кто ты есть, девушка по имени Весна?

– Меня Василиса зовут, а никакая не Весна. Василиса Богатеева, воеводина дочь. Из-под Усольска.

– А сюда-то какими судьбами?..

Василиса, которой надоело пересказывать каждому встречному самые ударные главы своей одиссеи, для разнообразия напустила туману:

– Я сейчас при товарище женском офицере из разведки состою, – сказала она. – По особым поручениям. Этой... консультантшей.

Кожемякин обменялся с товарищами за соседним столом, которые вполуха прислушивались к их разговору, взглядами, которые можно было бы назвать многозначительными. Мол, чего только в жизни не бывает.

– Видишь какая ты важная... При товарище Александре... – лукаво улыбнулся Кожемякин. – А я вот простачком, на истребителе летаю.

– Почему "простачком"? Это же так здорово! – с Василисы вмиг слетела вся напускная вальяжность. – А скажите, Фрол, вот вы, как и я, муромский... И как же вас московиты летать пустили? На боевом-то флуггере?

– Я гражданство Российской Директории получил. Точнее даже не получил, а подтвердил. Потому что ото всяких этих муромских "грамот" отказался. Кабы не отказался – тогда б меня из военфлота под зад коленом, это факт.

– А если нет гражданства, как тогда? Получить его можно?

– Раньше было совсем просто. Пишешь заявление, пару анализов сдаешь, ждешь месяц, пока тебя безопасники проверят – и всё, приходи за российским паспортом. Было время – даже американцам гражданство давали! Влёгкую!

– Американцам? – Василиса наморщила лоб. Это поименование говорило ей не больше, чем если бы Кожемякин сказал "альдебаранцам". – А кто это, напомните?

– Да есть народишко один, которому вечно дома не сидится... В общем, когда в Россию орды этих самых нищих американцев и прочих нон-комбатантов полезли, пришлось все процедуры усложнять... Потом начались истории всякие нехорошие с пиратами... А потом еще и муромская эта незалежность! Доусложнялись сейчас до того, что гражданство только за пять лет дают. То есть начинаешь как раньше: приходишь к нашим, пишешь заявление, сдаешь анализы... Но вот потом паспорт ждешь не месяц, а годами! И еще не факт, что ты его вообще получишь!

"У нас"... "Муромская"... "наши"... Василиса отметила, что Кожемякин осознает себя скорее московитом, нежели муромцем!

Это было для нее в новинку. Даже покинув отчий дом по собственной воле, Василиса оставалась муромчанкой и чувствовала свою принадлежность к своему племени каждую минуту. А Фрол, выходит, не чувствовал.

– А как вам, Фрол, вдали от дома живется? – Как можно более деликатно спросила она. – Тоска не гложет?

Спросила – и сразу подумала: "Зря". Ведь, проницательно предположила Василиса, всё равно она сейчас услышит какой-нибудь казенный, бравый ответ вроде: "Во флоте тосковать устав не велит!" Или: "Служба! Не до родных осин..."