Шрифт:
Желаешь самостоятельно поймать Тензора, подумал Тарас. Опасные это игры, Вадим. Ох, доиграешься.
— Понятно, — сказал он. — Ну, что же, успехов.
Положив телефон, Петровский несколько секунд посидел в тишине, размышляя. Потом набрал номер Тополева.
— Антон, — спросил он, тогда на другом конце подняли трубку, — ты сегодняшние сводки не смотрел из Управления?
— А вот сейчас и разбираюсь, — отозвался тот.
— И что?
— Несколько часов назад была отмечена сильная активность в районе одного из наших захоронений.
— Не на Палисаднике, часом? — напрягся Петровский.
— На нем, — удивился Тополев. — Вы тоже сводки смотрели?
— А мне не надо их смотреть, — ответил Тарас. — Ты кого-нибудь туда отправил?
— Барса.
— Молодец, Антон, — похвалил Петровский. — Пусть он сразу со мной по результату свяжется. Когда мне ждать ответа?
— Часа через два.
Ответ от Барса пришел много позже, когда Петровский уже устроился на диване. И ответ этот звучал неутешительно: разрыто и пусто.
— Сколько могил? — озабоченно спросил Петровский. — Одна, две?
— Нет, — ответил Барс. Голос его звучал удрученно. — Даже не три, Тарас Васильевич. Я обошел весь участок. Вся мерзость, убийцы, маньяки и садисты, которых мы физически устранили за последние четыре года, пропали.
— Итак, сколько? — стиснув зубы, спросил Петровский. Ему стало нехорошо.
Барс помолчал.
— Всего восемнадцать, — ответил он после паузы.
Максим Дронов
Всю ночь и утро Максима терзали сомнения.
Ехать или не ехать?
Конечно, Андрюха мой друг, черт, даже, наверное, лучший друг, но…
Может быть, не стоит мешать Виктору и его команде, они люди опытные, мудрые, знающий выход, скорее всего, из любой жизненной ситуации?…
Или все-таки, сломя голову, нестись с ними на кладбище в полночь?
Сомнениям Максима положил конец Тарас.
Он позвонил в районе обеда.
— Макс, — сказал Петровский, — зайди-ка к Тополеву. У нас здесь народ заинтересованный собрался. Хотели тебя подготовить к сегодняшней поездке.
— Сейчас, — ответил Максим и, положив трубку, усмехнулся.
Зачем ломать голову и думать? Взрослые и опытные дяди решат все за тебя. И плевать на возможные альтернативы. Их просто нет, когда Петровский говорит: «Зайди-ка».
Господи, подумал Максим. Имею я право бояться? Я не такой крутой, как вы. Да, мне посчастливилось стать монстром, но не более того. Даже оборотни имеют право на страх.
А мне нестерпимо, черт, просто невыносимо жутко.
Это он уже додумывал, открывая дверь приемной.
Секретарша Лиза, красившая ногти за монитором, кивком головы указала на закрытую дверь.
Ну, Макс, сказал он себе. Пора становиться мужчиной…
В кабинете сидело семеро, и Максима пронзило острое ощущение «дежавю». Те же самые люди, которые после недавнего совещания, вводили его в курс дела с Тензором. Даже сидели они точно так же, словно и не уходили никуда все эти долгие, казалось, нескончаемые часы.
Максим, кивком головы поздоровавшись со всеми, и, не мудрствуя лукаво, занял тоже свое, свободное со вчерашнего дня место.
— Все заинтересованные собрались, по-моему, — произнес Петровский. — Или кто-то будет еще?
Антон отрицательно покачал головой.
Он смотрел на Виктора.
Тот разглаживал пальцами разложенный перед ним на столе чертеж.
Кладбище, понял Максим. Энтузиазма ему догадка не добавила.
— Тогда, может быть, начнем, Виктор? — спросил Петровский.
Гарин кивнул.
— Все достаточно просто, — начал Виктор. — Мы с Дроновым, — у Максима что-то словно оборвалось внутри, — подъедем прямо к участку ровно в ноль десять. Вот здесь, — его пальцы мазнули чертеж по краям, — будут находиться машины с нашими наблюдателями. Там же будут основные силы. Если что-либо пойдет не так, к нам подтянуться все за кратчайшее время.
Он поиграл пальцами по плану.
— Все? — спросил Петровский.
Гарин кивнул.