Шрифт:
— Нам надо с ним поговорить, — ответил Гарин.
— А не о чем говорить. Он без сознания.
— Мы приведем его в норму, — сказал Петровский. — Мы взяли с собой медика.
— Вот как? И попутно ваш медик выпотрошит из него все, что можно?
Гарин и Петровский быстро переглянулись.
— Мы и так все знаем, — ответил Тарас.
Значит, я был прав, понял Дима. Что ж, в открытую играть приятнее.
— Где девка? — спросил он.
— Разве это сейчас имеет значение? — усмехнулся Петровский. — Что будем делать? Так и будем стоять, как «Бешенные псы»?
— Не будем, — ответил Дима. — Вы сейчас сядете обратно в кабину и спуститесь вниз. А потом уедете. Наши люди вас проводят.
— Мы тоже не одни приехали, — сообщил Гарин. — Можно устроить небольшую войнушку.
— Где племянник Немченко? — спросил Тарас.
— С чего вы взяли, что я отвечу?
— А почему бы и нет? — пожал плечами Петровский. — Это разве тайна?
Дима не знал, тайна это или нет. И посоветоваться ему было не с кем. Он решил рискнуть.
— Он мертв, — ответил Стременников. — Вчера он напал на Вадима и был убит.
Петровский растерянно покачал головой.
— Так это он Немченко в больничку отправил? — восхитился Гарин, не меняя позы. — Старый добрый квартирный вопрос?
— Тензор, — кратко ответил Дима, мысленно оценив остроту. — Андрей был всего лишь его руками.
— Нам нужно осмотреть труп, — озабоченно произнес Петровский. — Возможно, мы сумеем выйти на Тензора.
— А вот на это мне точно нужно разрешение Немченко. Во-первых, Андрей был его родственником. Во-вторых, обстоятельства его смерти…, — Стременников замялся, подыскивая слово.
— Деликатны, — ошеломил его Саня кругозором. Он тоже уже достал пистолет.
— Верно, деликатны, — согласился Дима. — А в-третьих, Вадим будет совсем не рад, если Тензора вы найдете первыми.
— Уверен, он будет рад, если «Полночь» не объявит ему войну, — заметил Петровский. — У нас огромные ресурсы и возможности, поверьте, Дима. За одну только чуть не убитую вами девочку вас всех распять надо. А скольких вы еще замучили в своих гаражах? За такие фокусы некоторых товарищей физически ликвидируют. Так что решайте.
— Ваши предложения? — быстро спросил Стременников.
— Полное излечение Немченко, — ответил Тарас. — И полный доступ к любой информации, связанной с его дочерью и Тензором. За это — доступ к телу племянника, торжественное обещание, что ничего, похожего на гаражи больше не повториться, плюс достойная компенсация девочке за пережитый ею кошмар. Иначе будет война. Ваши делишки нам уже здорово надоели. Любые отношения окончательно закончатся. Мы не милиция и не ФСБ. Отлов, выслеживание и сбор улик — не наш профиль. Но наказаниями мы частенько занимаемся, и у нас есть свои отработанные методы. И люди, Дима. Главное — люди. Вы ведь, знакомы с возможностями некоторых, верно? Это все. Как, подходит?
— Насчет девочки, — неуверенно сказал Дима, — этот вопрос я самостоятельно решить не смогу.
— Это мы решим с самим Вадимом, — кивнул Тарас. — Все остальное, как, годится?
Стременников бросил взгляд на Сашка. Тот был похож на статую с острова Пасхи — такой же строгий, каменный и непонятный.
— Как скоро вы сумеете привести Вадима в порядок?
— Несколько часов.
Дима щелкнул предохранителем и опустил пистолет.
— Договорились, — он убрал ствол в кобуру. — Кто поедет за телом?
Тарас, помедлив, поднял ко рту маленькую рацию.
— Да? — отозвался оттуда строгий голос.
— Барс, — сказал Петровский, — бери нашего медика, и поднимайтесь. Племянник Немченко мертв. Тебе придется поехать и снять с него посмертную матрицу.
— Нет проблем, — отозвался голос. — Говорить можете?
Петровский посмотрел на Стременникова, потом на Гарина. Виктор едва заметно кивнул, пряча пистолет.
— Слушаю.
— Мне только что Тополев звонил. Вам и Гарину надо срочно вернуться. В компании объявлено чрезвычайное положение. Все машины и группы отозваны в главный офис, а в четыре часа оперативное совещание.
— Тензор? — коротко бросил Тарас.
— По-моему, да, — неуверенно ответил голос.
Тарас обвел взглядом Виктора, Диму, Сашка и притихшего новенького.
— Ну, что же, — сказал он спокойно, вешая рацию на брючный ремень. — Немченко был первой ласточкой. Петя Авалкин вышел на тропу войны.
Агамемнон Рождественский
— Время, — сказал Тензор. — Нам пора.