— Эта накладка едва не стоила девочке жизни, — недовольно заметил Тарас. — Ладно, что у тебя?

— Слухи о готовящемся оживлении.

Петровский нахмурился.

— А подробнее? — попросил он.

— Кто-то ищет через Интернет клиентов на воскрешение умерших близких. Сайт называется «Путь к возвращению». Обещает гарантированное оживление за некие услуги, суть которых не разглашается. Домен зарегистрирован на ник-нейм Воскреситель.

— Не пробовал стать клиентом?

— Временно сайт не работает. На главной странице висит пояснение: «Закрыты до первого воскрешения».

— Мило, — оторопел Петровский. — И когда оно состоится?

— Очевидно, на днях, — пожал плечами Тополев. — Воскрешать будут девушку, похороненную пять дней назад.

— Откуда такая информация?

— Это девушка близкого друга Максима Дронова.

— Вот тебе раз! Приплыли, — констатировал Тарас. — Я давно ожидал чего-нибудь подобного. Что еще?

— Товарищ Дронова — Андрей Симонов — вчера исчез. По словам его мамы — уехал встречаться с Воскресителем. Сегодня с утра Максим привез его компьютер к нам в «анатомичку». Носов разбирается.

— Тензор? — посмотрел на него Петровский.

— Судя по наглости, — однозначно.

— Так, — произнес Петровский, глянув на часы. — Тут еще кое-что случилось. Вчера некто напал и убил одного из Скаанджей. Николай Сергеевич утверждает, что, скорее всего это тоже дело рук Тензора.

— Их же невозможно убить, — удивился Тополев.

— Значит, как-то все-таки можно, — сказал Петровский. — Сам понимаешь, все Управление в панике, Трибунал тоже серьезно озадачен. У меня полночи с ними переговоры велись. Сошлись на одном — Управление готово предоставить нам все резервы для поимки Авалкина.

— Тогда мы его больше не увидим.

— Это понятно, — согласился Петровский. — Поэтому, очень тебе прошу, проследи, чтобы не состоялось никаких утечек. Я возможно отъеду. Эту историю с оживлением оставляю тебе на контроль. Держи меня в курсе. Ну, а если Тензор свяжется с Максимом или случится еще что-нибудь из ряда вон — ты знаешь, что делать.

— Будем объявлять ЧП? — уточнил Тополев.

— А что нам еще остается? — вздохнул Петровский. — Тензор больше не должен застать нас врасплох.

Раннее утро они встречали за пятьдесят километров от Москвы.

Злой не выспавшийся Гриша глотал энергетик из банки, а Тензор разглагольствовал о судьбах мира. Агамемнон не вмешивался, сосредоточившись на книге. Андрей Симонов тихо помалкивал рядом.

— Здесь, — наконец, произнес Петр, и машина остановилась. — Прогуляемся?

Вопрос он адресовал Симонову, но смотрел почему-то на Агамемнона. Тот захлопнул толстый том.

— Куда? — поинтересовался он.

— В очень познавательное место, — сказал Тензор.

— И чего в нем познавательного? — буркнул Григорий. — Кладбище — оно и в Африке — кладбище.

— Пошли — покажу, — Петр распахнул дверь.

— Пошли, — равнодушно согласился Агамемнон.

После вчерашней операции, беседы о настоящей любви и ночных кошмаров ему было абсолютно все равно куда идти. Хоть прямиком в ад.

Они вылезли в глубокий снег: Агамемнон, Петр и Андрей.

— Я вас здесь подожду, — крикнул Гриша из салона.

Тензор пожал плечами.

На свежем холодном воздухе апатия Агамемнона куда-то улетучилась.

Зима в пригороде совсем другая, подумал он, двигаясь по тропинке вслед за Петром. Объемная, снежная, холодная. Ледяное сказочное безмолвие приходит вместе с северными ветрами, и мир окунается в него до журчащей ручьями весны. О, как сказал, мысленно хмыкнул он. Становлюсь поэтом? В большом городе зиму не прочувствуешь. Там слишком много грязи, песка на дорогах и разъедающих ботинки химикатов.

— Приятно думать у лежанки, — процитировал Тензор, думая, очевидно, о том же самом. — А знаешь, не велеть ли в санки кобылку бурую запрячь…

— Скользя по утреннему снегу, — подхватил Агамемнон и едва не растянулся. Петр ловко поймал его за локоть.

— Прав был классик, — ехидно заметил он.

Место подозрительно напоминало то кладбище, где юных кладоискателей поджидали оборотни. Тензор им, конечно, потом разъяснил, кто есть кто. Но ужас от вида безмолвной волчьей стаи запомнился Агамемнону надолго. Он и сейчас вспоминал осеннюю встречу с внутренним содроганием.