У входа на кладбище толпился народ. Какие-то бабушки, торгаши у лотков с венками и искусственными цветами, хмурые товарищи с большими фотографиями надгробий и памятников. Жизнь, не смотря на девять часов утра, била ключом. Жизнь на кладбище, вновь отметил Агамемнон. Элегантный оксюморон?

Тензор уверенно шел вглубь кладбищенской аллеи.

— Чем же интересно это кладбище? — догнал его Агамемнон.

— Сам увидишь, — ответил Тензор.

Они быстро прошли по длинной аллее и свернули в узкий проход между оградами. Сюда, очевидно, давно не ступала нога человека. Ботинки утопали в снегу по щиколотки, а вокруг царило белое девственное безмолвие. Агамемнону даже показалось на мгновение, что на кладбище они остались совершенно одни.

— Я узнал об этом месте случайно, — сказал Тензор. — Скорее, вовремя проявил любознательность.

Тропинка заканчивалась высокими металлическими воротами без замка. Петр, поднатужившись, отворил их.

— Заходите, — пригласил он.

Судя по многочисленным сугробам, кладбище продолжалось и здесь. Только, в отличие от остальной территории, тут, наверное, вообще никогда не убирали.

Петр прикрыл за собой ворота.

— Вот, — с какой-то гордостью произнес он. — Любопытствуйте.

Агамемнон с сомнением поглядел на ровные ряды сугробов. Оград не было и в помине. Все это здорово напоминало кладбище из какого-нибудь американского фильма про героических морских котиков.

— А, собственно по поводу чего любопытствовать? — осведомился он. — Может быть, сэкономим время?

Тензор покачал головой и, проваливаясь по колено, полез к ближайшему сугробу. Рукой в перчатке он сбросил снег с обнажившегося серого надгробия.

— Видишь? — торжественно спросил он, обернувшись к Агамемнону.

Тот подошел ближе.

На камне не фигурировало ни имени, ни фамилии. Только лаконичная надпись. Б-009, прочитал Агамемнон.

— Роботы похоронены, — произнес рядом замирающим шепотом Андрей.

Остальная шершавая поверхность камня утопала в снегу.

Агамемнон с интересом воззрился на Тензора.

— Это тоже могила, — кивнул тот. — Здесь похоронен некий Андрей Витальевич Моорс. Человек, считавший, что он вампир и осуществлявший с жертвами соответствующие ритуалы. Официально он убил двадцать три человека. Судя по его словам — тридцать семь.

— Но почему только номер? — удивился Агамемнон.

— Некоторые считают, что таким людям не место на обычном кладбище, — пояснил Тензор. — Это место для избранных.

— Избранных? — выпрямился Агамемнон, оглядывая ряды сугробов. — Ты хотел сказать, для изгоев? Нелюдей? Боже, сколько же их…

— Это не принципиально, — Тензор выбрался из снежной кучи, топая ногами. — Теорию относительности проходил в школе? Относительно нашего общества — они изгои. Относительно их самих — избранные.

— Не хотел бы я жить в обществе таких избранных, — в замешательстве произнес Агамемнон. — Зачем мы сюда приперлись? Ты хочешь им показать, как подняться?

— Именно, — кивнул Тензор. — Это наша грядущая армия.

Петя Авалкин сошел с ума, подумал Агамемнон. Ни с того, ни с сего — прямо на ровном месте.

— Чего?! — возмутился он. — Ты думаешь, что говоришь?!

— Я давно уже все обдумал, — заявил Тензор, глядя на него снисходительно. — Мы поведем их вместе.

— Куда ты их хочешь вести?! — вскричал Агамемнон. — Петя, очнись! — он, проваливаясь в снег, быстро добрался до соседнего сугроба. Упал на колени, расчистил камень. — Г-012! Кто это?

— Спирин Василий, — не задумываясь, ответил Тензор. — Каннибализм. Восемь жертв.

Агамемнон сел прямо в снег, тупо глядя на серый камень.

— Ты сошел с ума, — произнес он. — Ты хочешь вернуть к жизни этих подонков?

Ему стало по-настоящему страшно.

— Да, — кивнул Тензор. — И вы все мне поможете.

Телефонный звонок раздался у Максима в кабинете, когда он уже принялся за текущие дела. Он просматривал отчеты лаборатории за последние три дня, многое не мог понять и, поэтому голос его звучал неприветливо.

— Да? — сдвинув отчеты, поднял Максим трубку.

— На линии твой знакомый какой-то, — сообщила Катя. — Соединить?